Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 60 – Лилия Тимолаева

Элиана встретила его в холле.

— Селеста была здесь.

Он остановился.

— Что она сделала?

— Угрожала закрыть лечебницу. Требовала вернуть Каэля. Сказала, что наша версия о ложной связи предсказуема.

Арман медленно поднял взгляд.

— Ложной?

— Именно так. Я ещё не произносила это при ней.

Он понял.

Слишком хорошо понял.

Лицо его стало неподвижным, но в глазах что-то тяжело осело.

— Совет считает, что ты опасна.

— Как неожиданно.

— Рейвен требует вернуть Каэля. Селеста настаивает, что ты влияешь на ребёнка через старую башню. Териона хотят отстранить.

— А вы?

Он посмотрел на неё.

— Я сказал, что наследник останется здесь.

Элиана не сразу ответила.

— При всех?

— При совете.

— И Селесте?

— Да.

Это была не благодарность. Не извинение. Но это был поступок, за который ему придётся платить.

— Что они сказали?

— Что я ослеплён чувством вины перед бывшей женой.

Элиана усмехнулась устало.

— Удобная вина. Вчера её не замечали.

Арман принял.

— Где Каэль?

— Спит. Тише.

Он вошёл в кабинет почти бесшумно.

Каэль лежал на простом столе, уже устроенном мягче, с чистым одеялом, без дворцовых знаков. Рядом сидела Нира, задремавшая на стуле. Деревянный дракончик лежал у мальчика под рукой. На стене за ним кривые цветы казались странно светлыми в ламповом полумраке.

Арман остановился в дверях.

Элиана заметила, как его взгляд скользнул по комнате — бедной, старой, неровной, но живой. Здесь не было ни одного символа его власти. И именно здесь сын дышал спокойнее.

Он подошёл ближе, осторожно, как человек, которому уже объяснили: сила может навредить.

Каэль шевельнулся во сне.

Арман застыл.

Мальчик что-то прошептал. Сначала неразборчиво. Потом яснее:

— Не надо… она не мама…

Элиана подняла голову.

Арман наклонился ближе, не касаясь.

Каэль нахмурился во сне, будто снова видел то, от чего пытался спрятаться.

— Она не мама, — прошептал он. — Она пахнет смертью.

Арман не пошевелился.

Но в комнате стало так тихо, что Элиана услышала, как за окном у ворот гаснет последний чужой фонарь.

Арман не спросил, что это значит.

И от этого Элиане стало страшнее.

Он просто стоял у стола, над спящим сыном, и смотрел на него так, будто впервые видел не болезнь, не слабость крови, не родовую проблему, которую можно закрыть печатями и советами, а живого мальчика, который даже во сне пытался сказать правду.

— Смертью, — произнёс Арман почти беззвучно.

Не для неё. Для себя.

Каэль больше ничего не сказал. Его лицо снова разгладилось, дыхание осталось тихим, неровным, но не тем страшным, рваным, с которым его привезли ночью. Нира сидела у окна, сжав руки на коленях, и боялась даже всхлипнуть. Терион стоял у дальней стены с таким видом, будто в нём разом спорили лекарь, маг, слуга дома Вейр и человек, которому наконец стало стыдно за собственное молчание.

Элиана медленно подняла взгляд на Армана.

— Теперь вы слышали сами.

Он не шелохнулся.

— Да.

Одно слово. Глухое. Тяжёлое. В нём не было ни прежнего холода, ни привычной власти. Только усталое признание того, что дверь, которую он так долго держал закрытой, наконец распахнулась перед ним сама.

— И что вы с этим сделаете? — спросила она.

Арман повернул голову.

Серебро в его глазах было тусклым, будто дракон внутри него не пылал, а стоял над пеплом.