Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 61 – Лилия Тимолаева

— Сначала я узнаю, кто пустил её к нему после моего запрета.

— Вы знаете кто.

— Рейвен.

— И Селеста.

Он сжал челюсть.

Элиана видела, как тяжело ему было поставить её имя рядом с виной. Даже теперь, после чешуек, угроз, слов Каэля, реакции знака, искусственной связи, он будто всё ещё где-то глубоко сопротивлялся. Не из любви. Нет. Скорее из ужаса перед тем, что сам открыл дверь женщине, которая могла кормиться страхом его ребёнка.

— Арман, — сказала она тише, но твёрдо, — если вы снова начнёте искать мягкое объяснение, она воспользуется этой паузой.

Он посмотрел на неё.

— Ты думаешь, я не понимаю?

— Я думаю, вы понимаете позже, чем она действует.

Эти слова ударили его. Но не сломали. Он даже не возразил.

В холле скрипнула половица.

Рен стоял у входа в кабинет. Лицо у него было напряжённым.

— Милорд, простите. У ворот стало тихо. Слишком тихо.

Элиана сразу выпрямилась.

После ночи, угроз Селесты и посыльного от совета тишина уже не казалась покоем. Тишина стала похожа на ткань, которой накрывают ловушку.

Арман шагнул к двери.

— Что именно?

— Фонари погасли почти все сразу. Я видел движение у задней калитки, но когда обошёл двор, никого не было. На снегу… — он замялся, хотя снега не было, и тут же поправился: — На мокрой земле следы. Лёгкие. Не от наших.

Мира, стоявшая у стены, медленно поставила чашку на полку.

— Задняя калитка плохо держится.

Элиана вспомнила, как днём люди у ворот говорили, что через неё “любой мерзавец пролезет”. Тогда это звучало как простая забота. Теперь — как предупреждение, которое не успели выполнить.

— Каэль остаётся здесь, — сказала она. — Нира, ни на шаг от него. Мира, с вами. Терион, если знак изменится — зовёте меня сразу. Без магии.

Терион кивнул без спора.

Это уже было новой мерой доверия: он не возразил.

Арман пошёл за Элианой, но она остановилась у двери и повернулась к нему.

— Без ярости.

Он нахмурился.

— Что?

— Если там ловушка, она рассчитана не только на меня. Она рассчитана на вас. Чтобы вы взорвались, напугали людей, сломали кого-то, а потом совет сказал: герцог потерял контроль из-за бывшей жены и больного ребёнка.

Рен бросил быстрый взгляд на Армана и тут же отвёл глаза.

Арман молчал несколько секунд.

— Ты слишком хорошо понимаешь её.

— Нет. Просто она слишком одинаково бьёт.

Он прошёл мимо неё в холл, но уже не как дракон, готовый прожечь стены. Его движения оставались быстрыми, опасными, но в них появилось сдерживание. Не слабость. Контроль.

Лечебница ночью была другой.

Днём она уже начинала жить: в холле пахло хлебом, водой, древесной пылью, мокрыми тканями после уборки, детским мелом на стене. Ночью старый дом снова вспоминал своё прошлое. Тени лежали в углах, лестница в подвал темнела открытой пастью, окна отражали огоньки ламп так, будто снаружи тоже кто-то смотрел внутрь.

У задней двери пахло сыростью и холодом.

Калитка действительно была приоткрыта.

Совсем чуть-чуть.

Рен поднял лампу. На мокрой земле у порога виднелись следы. Узкие. Аккуратные. Кто-то двигался быстро и осторожно, не желая оставлять глубоких отпечатков.

— Не трогайте ничего, — сказала Элиана.

Арман остановился.

— Ты думаешь, что-то оставили?

— После Селесты я думаю, что пустая калитка сама по себе уже слишком невинна.

Они вошли в задний коридор. Здесь стояли старые шкафы, ящики, сломанная ширма, ведро, которое Мира использовала при уборке. На первый взгляд ничего не изменилось. Но Элиана уже научилась не доверять первому взгляду.