Книга По ту сторону мира, страница 21 – Екатерина Мордвинцева

— Остатки портального проводника, — сказал Линвэль с видом профессора, который ставит диагноз. — Обычное дело для недавних мигрантов. Пройдёт через пару недель. Или не пройдёт. Зависит от того, насколько сильно вы были привязаны к своему миру.

— А как это проверить? — спросила я.

— Если через месяц у вас из ушей не пойдут ростки пшеницы — всё в порядке, — серьёзно ответил эльф.

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Абсолютная, пугающая пустота. Как у статуи.

— Он шутит, — сказал Фредрик, не поднимая головы. — Кажется.

— Я никогда не шучу, — возразил Линвэль. — Я просто сообщаю факты, которые могут быть интерпретированы как шутки из-за недостатка контекста у слушателя.

— Линвэль, — Фредрик наконец поднял глаза. — У нас есть работа.

— Всегда есть работа, — согласился эльф. — Вопрос в том, стоит ли её делать сегодня или можно отложить на завтра. А завтра — на послезавтра. А послезавтра…

— Линвэль.

— …наступает вечность, а с вечностью, как известно, спорить бесполезно.

Он улыбнулся. Улыбка у него была странная — не широкая, не радостная, а какая-то внутренняя, будто он знает секрет, который делает всё происходящее одновременно важным и совершенно неважным.

— Хорошо, — сказал он. — Я пойду в архив. Буду систематизировать. Или не буду. Посмотрим.

Он развернулся и так же медленно, как пришёл, потек обратно к двери. Перед тем как скрыться в проёме, он обернулся и посмотрел на меня.

— Екатерина, — сказал он. — Если понадобится что-то узнать — спрашивайте. Я знаю всё. Или почти всё. Или ничего. Зависит от того, что именно вы спросите.

— А если я спрошу, как вернуться домой? — вырвалось у меня.

Линвэль замер. На мгновение его сонные глаза стали острыми, как лезвие, и я увидела в них что-то такое, от чего по спине пробежал холодок. Но длилось это не дольше секунды. Потом он снова стал сонным эльфом, который вот-вот уснёт стоя.

— Сложный вопрос, — сказал он. — Приходите в архив после работы. Поговорим.

И исчез за дверью.

Я перевела взгляд на Фредрика. Он сидел, сжимая ручку, и смотрел на дверь, за которой скрылся архивариус, с выражением человека, который пытается решить сложное уравнение.

— Он всегда такой? — спросила я.

— Линвэль — самый старый сотрудник в этом здании, — ответил Фредрик. — Он работал здесь ещё до того, как это здание построили. Он видел семь начальников отдела, три смены магического режима и одну войну за независимость Нижних миров. Он знает всё, что можно знать о документации, порталах, аномалиях и, вероятно, о жизни вообще. Но он делает вид, что ничего не помнит, потому что если он начнёт всё помнить, его мозг взорвётся от перегрузки. Или он просто ленится. Никто точно не знает.

— А что он сказал про архив? Мне правда прийти?

Фредрик пожал плечами.

— Если хотите. Линвэль не говорит ничего просто так. Если он пригласил вас в архив, значит, у него есть для вас информация. Вопрос в том, будет ли эта информация полезной.

— А если нет?

— Тогда вы просто проведёте вечер в компании древнего эльфа, который расскажет вам историю появления канцелярской скрепки в нашем мире. Это тоже опыт.

Он снова уткнулся в бумаги, и я поняла, что разговор окончен.

До обеда я успела разобрать ещё две стопки жалоб. Это оказалось не сложнее, чем сортировать студенческие анкеты для курсовой, только анкеты тут были странные, а вместо имён и возрастов — описания летающих ковров, самовозгорающихся дров и призрачных плесеней.