Книга Измена. Плата по счетам, страница 97 – Ирина Манаева

— Жаров? Отец вашего мужа?

— Нет.

— Выходит, — на пару мгновений она подбирает слова, — это ваш отец?

— Формально да. Но я не люблю, когда нас роднят. Он больше биологический.

— Извините, я не знала, — её лицо сразу меняется.

— Ничего.

— Значит, Ростислав ему помогает?

— Лиза, послушай. Жаров пытается исправить то, что когда-то испортил. Думаю, сейчас именно тот случай, ведь я упустила своего сына когда-то. Ему нужна реабилитация, потому что я сама видела, как он употребляет какие-то препараты.

Лиза не удивляется, лишь скашивает глаза на дочь, и я понимаю: она всё знала, просто не хотела нагнетать.

— Значит, не только мне это известно, — подвожу итог. — Он пробудет там несколько месяцев.

— А потом?

— Я не знаю, — качаю головой. — Ты хочешь попробовать снова?

— Я не знаю, — повторяет она мои слова, и в голосе слышны слёзы. — Нужно сказать ему о ребёнке.

— Он не знает?

Она качает головой.

Тогда, уйдя, она не призналась. Решила, что так будет лучше. Но теперь успокоилась и осознала, что Ростик имеет право знать.

— У него нет связи, как и у тебя. Но я устрою вашу встречу, не могу назвать точную дату. Главное — не обещай ему ничего, хорошо? И не рассчитывай на его обещания.

Оставляю невестку с внучкой отдыхать, а сама спускаюсь вниз. Следует заехать в центр, чтобы подписать бумаги, а потом переодеться и к Жарову.

Мы едим с Владимиром в одном из ресторанов, обсуждая произошедшее с Ульяной.

— Кого-то подозреваешь? — интересуется он.

— Только Руслана. Но сам не мог, был слишком занят моим убийством. Если только не оплатил заказ, — размышляю.

— Но если ты озвучишь эту мысль следователю, он решит, что ты хочешь повесить на мужа всех собак. Может, у неё была подруга какая-то?

— До недавнего времени мне казалось, что я знаю свою сестру. Теперь поняла, что нет. Жаров разобрался с её бывшим мужем — Кадиром. Но кто знает, как она ещё пыталась улучшить своё благосостояние. Может, кроме Ростовцева у неё был ещё кто-то? И она обокрала и его?

— Будем надеяться, что опера быстро разберутся в этом деле.

— Надежда умирает последней.

Вечером сижу напротив того, кто желает быть моим отцом не только на бумаге, но и в реальности.

— Хорошо выглядишь, — начинает Жаров, как только останавливаю кресло рядом со столиком.

— А ты — отвратительно.

Он лжёт, я — нет. Вряд ли после стольких потрясений я способна выглядеть хорошо. А вот он больше похож на умирающего, чьи дни сочтены.

— Мне всегда нравилась твоя прямолинейность, — хвалит меня чуть ли не впервые в жизни. Только мне этого хотелось раньше, когда была маленькой и глупой, а сейчас плевать на подобного рода лесть. Воспринимаю её, как подхалимство.

— Давай ближе к делу, — подвожу его к нужной теме.

— Деловая хватка, вся в отца.

— Давай обойдёмся без громких фраз и притягиваний за уши родства. У нас нет ничего общего, а если бы было, я бы обязательно искоренила это в себе.

На лице Жарова маска скорби, и он тут же кладёт передо мной папку с документами. Но я не стану изучать её здесь. Дома, когда останусь одна, чтобы как следует вникнуть в содержание слов. Потому забираю со стола, засовывая к себе в сумку.

— Что будешь? — отец протягивает меню.

— Не голодна. Пожалуй, поеду.

— Ты обещала.

— Ладно, — принимаю разноцветную рекламу с ценами. — Неплохой прейскурант, — усмехаюсь, подкидывая брови.