Книга Измена. Плата по счетам, страница 98 – Ирина Манаева

— Всё на уровне. Не стесняю в средствах.

— Да я себя тоже не стесняю. Просто не люблю тратиться попусту. Привычка с детства, когда недоедала, — нарочно говорю, рассматривая названия блюд. Но я не в буквах, я в прошлом, и внутри меня живёт маленькая обиженная девочка.

— Я свыкся с тем, что попаду в ад, — смеётся Жданов.

— До некоторых пор думала, что ты давно там, — захлопываю меню. — Закажи на свой вкус, — прошу его, и он подзывает официантку.

Здесь он Андрей Семёнович — владелец сети ресторанов, о которых я слышала, но обходила стороной, будто что-то внутри меня знало, кто владелец. Добрая половина волос Жарова выпала, часть веса ушла. Он выглядит куда старше своего возраста, а лицо куда добрее, чем помню я.

— Принеси нам самое лучшее, — он не заморачивается, перекладывая выбор на официантку, и она на мгновение застывает.

— У нас всё лучшее.

Но гипнотического взгляда Жарова хватает, чтобы её тут же сдуло. Уверена, на кухне начался квиз, где выясняют, на что же намекал хозяин.

— Ты должна обещать мне, что придёшь на мои похороны, — заявляет Жаров.

— А ты умеешь удивлять, — фыркаю, наливая себе стакан воды. — Впервые будущий покойник зовёт на проводы.

— Ну умирающему же ты не откажешь в последней просьбе?

— Посмотрим, — не хочу соглашаться, но и грубить тоже. — Надеюсь, обсуждать цветовую гамму, ресторан, оформление и цветы не будем.

Он улыбается, но я вижу грусть в глазах. За маской веселья можно скрывать чувства, но каждый из нас понимает — достойно уйти не каждому по силам.

Кажется, разговор уходит не туда.

— Я бы перешла к вопросу о Славе. Как он там?

— Борется со своими демонами. Он сильный, Инга. Справится. Есть хороший человек, который вправит ему мозги. Надеюсь, ты не будешь вмешиваться, иначе всё напрасно.

С одной стороны, это мой сын. С другой, я сама вверила его деду. Не понимаю, зачем он пытается всё наладить и поменять, но, по всей видимости, я для него что-то значу.

— Поклянись своими принципами, что не лжёшь.

— Чем? — выражение лица скептика.

— Обещай, что ты действительно ему помогаешь, а не пытаешься сделать из него крёстного отца.

— Я и сам им никогда не был, Инга. Но мальчишка потерял ориентиры.

— Можешь ему сейчас набрать?

— Для чего? Хочешь убедиться, что я не держу его в заложниках?

— Его жена хочет встретиться, у неё новости.

Жаров набирает номер и, не отрываясь, смотрит на меня.

— Это я, — говорит кому-то. — Дай Ростика.

Он ждёт, а потом протягивает телефон мне.

— Привет, — здороваюсь с сыном. Рассказываю о новостях про семью. Он интересуется, спрашивает о каждой, говорит, что соскучился. А мне так хочется верить, что всё можно изменить. Я бы многое отдала за это. Договариваемся, что через два дня он будет ждать в этом же ресторане в шесть, а потом прощаемся.

Слав не спрашивает о том, как я. Я не лезу к нему в душу. Не сейчас, когда рядом слишком много чужих ушей.

Нам приносят что-то красивое, маленькое и безумно дорогое. Пробуем, смотря друг на друга. То поднимаем брови, изумляясь вкусу, то сплёвываем в салфетку.

— Куда лучше докторская и кусок хлеба, — выносит вердикт Жаров. — Помнишь?

— Бутерброды со вкусом табака? — пресекаю его радость. — Конечно. Тот случай, когда не куришь, а ешь никотин.

— Я старался быть хорошим отцом. Не вышло.