Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 24 – Ирина Манаева

— И куды ж он работать пойдёт?

— Да хоть к себе возьми! — предлагает Ульяна.

— Кем? — начинает злиться Рябой. — Дом дай, работу дай, — пальцы загибает. — Управленец не нужон, сам за него. А работников и без него полон двор голодных ртов.

— Что хошь проси, родненький. Помоги братцу. У нас детишки дружить станут, как разродимся. У неё ж срок, как у меня!

Пересела на колени ему, ластится. И «нет» сказать Зосим не может, и «да» в горле застряло.

— Подумаю, — лишь отвечает, только знает. Верёвки из него совьёт, а своего добьётся.

На следующий день взяла Ульяна корзину, положила в неё гостинцев для родителей да пошла навестить, чтоб всё разузнать точнее.

— Здоровья, тебе, матушка, — пожелала, снимая платок с головы, протянула корзинку и новые валенки с ног стягивает. Поджала Фёкла губы, смотря на обутки. Ишь, разрядилась, как барыня, а сама носом вертела от такого мужа. Хоть бы матери 'сказала, что надоумила ребетёнка подсунуть. да принесла одёжи зимней.

— Вот, курочку вам принесла, — кивнула на гостинцы Ульяна. — Масло да сливки, а Ваньке с Лушкой петухов сладких да кренделей.

— Спасибо, — буркнула Фёкла, утягивая всё в бабий кут, пока Ульяна шубейку снимала.

— Собралась куда? — интересуется дочка, потому что много на матери одежды.

— Да нет, пришла только, — врёт Фёкла. — На дворе была.

— Как житьё? — усаживается Ульяна за стол.

— Да как, — кряхтит Фёкла, занавески поправляя. — Живём, — пожала плечами. — Может, хлеба до нови не хватит, — сказала, а сама будто делами занимается.

— Как не хватит? — ахнула Ульяна. — Зосим говорил, что 40 мешков давал!

— А ты своему Рябому веришь али матери родной? — скривилась Фёкла. — До’жили, — сделала вид, что обидой наполнилась. — Как ушла, так сразу муж ей родимый стал, а мать лгунья, так значится?

— Я того не говорила, — покачала головой Ульяна.

— Так подумала, — постучала себе по голове Фёкла.

Ничего не ответила на то Ульяна, смотрит на свои ладони, что на коленях покоятся, и думает, как о Петьке разговор завесть.

— А Лушка с Ванькой где?

— С горы катаются, — поправила Фёкла платок, из-под которого волосы выбивались. Замужние завсегда в платках ходить должны, голову покрывать, чтоб только мужу красота доставалась.

— Петя? — перешла к старшему брату.

— А чего интересуешься? — прищурилась мать.

— Так брат мне, — удивилась Ульяна. — Неужто о брате спросить нельзя?

— Чего ж, можно, — нехотя отвечает женщина. — С отцом в город поехали купить кой-чего.

— Ясно, — кивнула Ульяна, а у самой сердце в груди заходится. Вспомнила она слова Лушки, что мать с отцом вдовицу со свету сжить хотят. Никак нарочно Петьку отослали, да ещё в мороз такой?

— Ой, — словно вспоминает что-то. — Я же тесто поставила, — улыбается, будто и впрямь забыла. — Пойду, — направляется к двери.

— Ты про муку-то у Рябого спроси, — наущает мать, а Ульяна глаза свои от неё прячет.

— Ежели удобно будет, всё ж обещает. Обувается, накидывает шубку да платок и на двор выходит.

Морозно нынче. В такую стужу хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, а Ульяна семенит, боясь не успеть, скользят ноги, неровен час упадёт. Оглядывается, вдруг мать за ней проследить решилась. Не видно никого, пустая деревня стоит. И как в такой морозище Петька с отцом куды поехали⁈