Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 45 – Ирина Манаева

— А чего ты про нас с Петром говорила? — не унимается Анна.

— Время рассудит.

— Скажи, ежели знаешь.

— Вижу только, что короток век мужа твоего.

— Как? — ахнула вдовица, руку к груди прикладывая.

— Не зря ты себя вдовкой кличешь, вот и накликала горе.

Обмерла Анна, глаза широко распахнула, смотрит на ведунью, слова сказать не может.

— Не его хоронила, прежнего мужа, — пытается у той судьбу вымолить.

— У судьбы на то другие глаза.

— Отвоюй, уведи с глаз этих, Христом Богом прошу, — кинулась Анна.

— Не проси! Не властна над тем.

— А Ульяне помогла!

— Не пробил её час, иное там было.

— Можешь, бабушка, можешь, — целует руки ей вдовка, только Марфа отталкивает.

— У всего воля своя. Не сильна тут. Нечего юбки протирать.

— Луша, — выскочила на крыльцо вдовка. Глаза страшенные, косынка сбилась, волосы ветром трепет. — Лушаааа, — кричит пронзительно в лес, где девка хворост набирает. — Лууу… — Схватилась за живот, боль пронзает схватками.

— Тише, тише, доченька, — просит девчонку угомониться. — Не пришёл твой час. Отца дождёмся, тады можно. Он тебе так рад будет.

— В избу войди, — тянет за собой Марфа, вздыхая. — Начнётся поди сейчас, так раскричалась.

— Волчик, поди Лушку приведи.

И тут же животина сорвалась с места, будто и впрямь поняла ведунью.

Принюхался зверь, след учуял, бросился за девкой. Схватил за подол, тянет.

— Ну чего-чего, играть удумал? — смеётся Лушка. — Вот, — размахнулась и бросила палочку, чтоб волчик принёс. Только не до игр тому. Тянет сильней, что на ногах удержаться девка не может, за собой зовёт.

— Случилось чего, — понимает, и во след за зверем бежит, что дорогу показывает, пока к груди девичьей хворост прижат.

Лушка вбежала, когда Анна в поту на полу лежала.

— Чего смотришь? — прикрикнула на девку Марфа. — Воды принеси да на огонь ставь. Душа на волю просится.

Стоит Лушка, будто не слыхала.

— Отомри! — приказывает Марфа. — Да подсоби уже, вишь, готова она почти.

Подбежала Лушка к углу, хворост с рук стрясла и бросилась за водой к реке.

А Ульяну возле печи прихватило.

— Ох, Агафьюшка, кликни мать свою, не пришла ли часом?

Выскочила девчонка на крыльцо, позвала тоненьким голоском, и обратно вернулась.

— Не видать, — кивнула Ульяна. Хорошо воды вдоволь принёс работник один, что Зосим к ним приставил дела мужские справлять, да готово всё чистенькое.

— Ничего, ничего, — натужно дышит Ульяна. Не подождать ли? Скоро явиться должна. Сказала что Ефросинье помочь пошла, той, у которой жила до этого, токмо давно вернуться пора.

— Иди, одеться помогу, — говорит через время Ульяна девке, — сбегай за Куприянихой, помнишь, показывали, где живёт?

Кивнула девчонка и бежать.

— Ну вот скоро и встретимся, — гладит живот Ульяна, — Егорушка или Настенька, — зовёт нежно. Села на лавку, глаза закрыла. Сколько жизни той было, а уж столько всего прошло. И любовь светлая случилась, что сердце в груди до сих пор заходится, и ребёночек скоро кричать в избе начнёт, и мужа своего, что ненавидела, уважать теперь принялась. Нет любови, не пришла ещё. Помнит она Назара, как такое забыть-то. И сразу в груди нежность разливается, когда пред глазами вечер тот проносится. Как ласкал он её кожу нежную, как говорил слова горячие, как обещал, что век с нею коротать станет.