Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 50 – Ирина Манаева

— Да знаешь, сколь я за неё откуп отдал⁈ — кричит Степан, вновь кулак в Петьку посылая.

Собрались уж вокруг мужики. Глядят на драку, решают, кто виноват, кто прав. Не вступится ль за Петра? Бороды поглаживают, друг другу говорят, кто чего слышал да кто как понял.

Не успел Петька на этот раз голову отвесть. Зазвенело в ушах, как кулак чужой к уху приложился. Пошатнулся он, пытается прямо на соперника глядеть, а тот с другой руки рррраз, и заболела щека, коей досталось. Упал на землю Петька, ощущая новую боль, на сей раз спиной.

Агафья бежит, а в груди всё горит. Повернётся глянуть — нет ли погони — и дальше спешит. Насилу добралась до Куприянихи. Стучит той в окна, не выглядывает никто. Забежала в калитку, собака бросилась в ноги. Закричала, заголосила Агафья, чуя боль от зубов собачьих. В тот момент и подоспел Назар. Услыхал крик, бросился на выручку. Испугалась собака, пустила ребенка и в будке дрожит. Долг собачий за кусок хлеба выполнила, не защищай дом — чего хозяйка скажет?

— Болит? — смотрит на ногу Назар, что кровью тряпицы покрывает. — Погодь, сейчас, — хватает на руки девчонку и спешит к Савелию. Некому больше с такой бедой идти.

Протянул волчик последнюю ноту свою и затих, а в избе детский крик раздался.

— Я ж говорила — девчонка, — принимает из дрожащих рук Лушки Марфа младенца. Обмывает в тёплой водице, в отрез чистый мотает, что до поры до времени впрок лежал. — Другой принесешь, — говорит Анне, — вдруг ещё кому приспичит. Дом обновила, теперь тут жизнь поселится. На-ко, протягивает вдовице ребёнка. — А ты чего? — усмехается, глядя на Лушку, что слёзы по щекам размазывает. — С первенцем, — хлопает по плечу ученицу Марфа. — Не ошиблась в тебэе, хорошая знахарка из тебя выйдет.

— А чего не ведунья? — шмыгает Лушка носом, глаза утирая.

— Добрая ты шибко, и душа слишком чистая. Научу, что знаю, только в тёмное лезть не смей. Раз душу замараешь — вовек не отмыться.

— Идти мне надобно, — говорит Анна, собираясь встать.

— Лежи ты, — сдвигает брови на переносице Марфа. — Куды такая?

— Не могу, — качает головой. — Сердце не на месте. Что с моим Петей⁈ — запричитала вдовица, заохала.

— А что с ним? — перевела глаза на старуху Лушка.

— Помрёт, — пожала плечами та.

— Как это помрёт? — удивилась Лушка.

— А как все помирают, так и он. Могилку ему справят…

— Да ты что! — вскрикнула Лушка. — Про брата моего речи ведёшь!

— Луша, — рыдает Анна. — Помоги.

— Ей говорила, — кивнула на Анну старуха, — и тебе скажу. Не могу я.

— Не можешь али не хочешь? — вопрошает Лушка.

Поджала губы ведьма. Смотрят на неё с надеждой две пары глаз.

— Окаянные, — сплюнула себе под ноги. — Да на кой мне ваш Петька вообще сдался?

Встала с места и вышла из избы.

— Куда она? — испуганно спросила Анна.

— Не знаю, — округлив глаза пожала плечами Лушка.

— Упроси, убеди, — молит Анна девку. — Видала она смерть его.

Прижала Лушка ладони к лицу в испуге. Вскочила и бросилась за Марфой. Рвёт та осоку, режет трава руки, да времени мало осталось.

— Подмогу, — подбегает Лушка, принимаясь траву дергать. Обжигает руки порез, шипит от боли, но дальше рвёт.

— Что за девка! — качает головой Марфа. — Говорила ж, не лезь в черноту!

— Ежели это брата моего спасёт, готова я.

— Готова она, — повторяет за ней Марфа. — Не знаешь, чего просишь! Век одной жить на болоте будешь! Без любви, без семьи. Тобой детей пугать станут, и сами бояться будут и не любить, токмо идти и просить, чтоб помогла.