Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 51 – Ирина Манаева

— Только бы Петя жив остался.

— А уж это я тебе обещать не могу, — зажала в ладони ведьма приличный пучок и разделила на части. — Это тулово, — взяла пучок, на землю укладывая, — это руки, — положила поперёк, принимаясь связывать меж собой одной из травинок. — Ноги, — перевязала каждую, разделив пучок с телом. — А вот самое главное — голова! — сделала петлю из травы и привязала к основанию.

Не отстаёт Лушка, всё след вслед делает. И вышло у них две куклы.

— Передумай, девка, — просил Марфа. — Ежели именем куклу наделишь — назад дороги не будет.

— Не побоялась я руки на себя наложить, а уж это и подавно, — ответила на то.

Вздохнула ведьма, лишь головой покачала горько.

— Поди спроси, как мужа её первого звать, — кивнула на избу, и Лушка опрометью бросилась внутрь.

Назар отыскал Савелия быстро, и тот удивился, увидев парня.

— А ты чего…

Но договорить Назар не дал.

— Девчонке подмоги, — указал на Агафью.

— Да я ж по коровам! — в который раз сказал Савелий, а потом махнул рукой. Размотал тряпку и заглянул.

— Свезло, — заулыбался, что хоть тут всё просто. — Кожу токмо сняли. Погодь, кой-чего принесу.

Вернулся Савелий со стаканом. Протянул Назару.

— Держи, кто ведает, когда ещё свидимся.

— Не стану я.

— Как знаешь, — Савелий опрокинул жидкость в себя, оставив на донышке. Остальное растёр девчонке по ноге.

Зашипела Агафья от боли, сморщилась.

— А ты чего с чужой девкой-то? — не понял Савелий, но Назар уж подхватил ребёнка и убёг.

Прочитала молитву вслух Куприяниха, на иконы перекрестилась.

— Ты тож молись, — сказала Ульяне, будто могла она о чем-то другом думать в тот миг. Закричала, чувствуя, что отвергает тело дитя, толкает его на волю, избавляясь от бремени.

— Все силы собери, — предупреждает Куприяниха, волнуясь сильно. Кому охота вести плохие разносить? Только смотрит, и впрямь ножки первые идут. — Помоги нам, Господи, — выдыхает, надеясь на чудо.

Фёкла в доме одна была. Касьян с Ванькой корзины плели в сарае, сызмальства учился хозяином быть младший сынок.

— Так что, тятя, сапоги мне подаришь? — спрашивал мальчишка.

— Неужто они тебе так нужны? — усмехнулся Касьян. — Сдарю-сдарю, чуток подрасти хоть. Да отца с матерью слушай! Только ты у нас и осталси.

Будто стук услыхала Фёкла, вздрогнула, слегка повернулась. Как тут же что-то чёрное бросилось в окно. Разлетелось стекло. Закричала Фёкла не своим голосом, с испуга падая с лавки, на которой шерсть пряла. Вскочил Касьян. Что такое⁈ Вбежал с сынком в дом. Лежит на полу жена с глазами от страха большими, а перед ней чёрный ворон бездыханный.

— Ты сильней мажь, сильней, — учила Марфа Лушку, налепляя на лицо куклы грязь. — Чтоб не разглядела костлявая, кто из них кто.

Берёт Лушка в ладонь жижу чёрную, не робеет. Холодная, склизкая, но готова девчонка и не к такому ради братца.

— А теперича слово в слово за мной повторяй.

— Глаза у смерти отведу, — передала куклу Марфа Лушке, меняя её со второй, — беду заберу да другому отдам.

— Как это другому? — не поняла Лушка.

— А ты как собиралась у смерти откупать? Придёт она по душу брата твоего, токмо не его заберёт.

— А кого? — похолодела Лушка, зная ответ.

— Степан, — назвала ей Анна в избе имя первого супруга.

— Я говорила, говорила же, — принялась злиться Марфа. — Не готова ты ещё!