Книга Разведёнка с прицепом, страница 5 – Ирина Манаева

Над кроватью в углу разместилась икона, а рядом несколько портретов, с которых смотрели черно-белые глаза.

Между окон разместились деревянные небольшие часы, завод которых закончился Бог весть в котором году, а под ними радио и старая специфическая розетка. Небольшой портрет тут же, с которого смотрела улыбающаяся молодая баба Шура, какой её помнила Маша, и стол, накрытый скатертью, а по бокам два венских стула.

Детская память всколыхнулась внутри, припоминая мелочи, и, подняв голову, Маша невольно улыбнулась, увидев белый матовый плафон с переводными розами. Она помнит, как привезла переводилки с собой, и Баба Шура разрешила налепить этакую красоту над головой, чтобы радовала глаз. В ту пору ещё был сосед, дед Толя, который и держал её подмышки, пока она приклеивала скользкий небольшой лист к матовому боку, стараясь разместить его поровнее.

Перевела взгляд на пол, где некогда лежали циновки, а теперь примостились где-то в углу большими грязными рулонами. Видимо, скатали, чтоб люди приходили прощаться, когда бабы Шуры не стало. И теперь старенькие деревянные полы грустно поскрипывали под тяжестью новых гостей, вздыхали, надеясь вновь сослужить службу.

В правом углу место пустовало, но Маша точно помнит, что там стояло резное трюмо с небольшой тумбой под ним, где хранились старые журналы и вырезки. Баба Шура любила вязать крючком и умела это делать хорошо. Мать ничего не продавала и не дарила, значит, кто-то посчитал, что можно забрать себе, оттого и замок сорван.

В углу ещё одна кровать — на сей раз полуторка, потому что современные двуспальные выглядят куда просторнее. Напротив — шифоньер с двумя створками, в одной из которых торчал резной ключ.

Позади щёлкнул выключатель, но ничего не произошло.

— Ещё и света нет, — цокнула языком подруга, на всякий раз несколько раз подняв и опустив тумблер. — М-да, — вздохнула, задумываясь. — Оплатить надо, наверное, или вообще тут всё сломалось.

Тень мелькнула под окнами, и тут же застучал в стекло палец. Вздрогнув, Маша подошла ближе, отодвигая занавеску, и посмотрела на человека. Мужчина в белой алкоголичке, спортивном костюме и коротконосой кепке смотрел на новую хозяйку с интересом, закусив губу.

Оконная рама поддалась тяжело, но всё же, отодвинув два небольших шпингалета снизу и сверху, Маше удалось открыть окно.

— Привет, сосед, — заскрёб голос и сверху добавилось хихиканье.

— И вам здравствуйте, — отозвалась Маша, не понимая, кто это и зачем сюда пришёл.

— Городская что ли? — поинтересовался, растягивая улыбку, и за губами мелькнула пустота выбитого зуба.

— Ну да, — пожала Маша плечами. — А вы чего хотели?

— Сенька, — разнёсся по улице женский крик, и Маша подалась немного вперёд, чтобы рассмотреть женщину. Катя шла от своего дома быстро и уверенно. Значит, про него говорила. — А ну не приставай к людям.

— Я чего? — снова захрипел он пропитым, прокуренным голосом. — Я только поздороваться.

— Я тебе дам только поздороваться, — подошла ближе Катерина, поправляя замок на груди, только чтоб не выше был, а немного ниже, будто у неё там декольте.

— Катюха, люди приехали, надобно познакомиться. Вон ты меня не уважаешь, а городская на «вы» говорит.

Катерина зыркнула в сторону немного растерявшейся Маши, которую родители с детства учили обращаться к незнакомцам исключительно с уважением, и кивнула на свой дом.