Книга Разведёнка с прицепом, страница 51 – Ирина Манаева

— Спасибо за всё, — тихо пролепетела Маша, смотря на Михаила, чувствуя, что сил больше не осталось. Всего несколько часов сна за сегодня, сильный стресс и вынужденная защита от бывшего сыграли своё дело. Она устало вздохнула, чувствуя себя разбитой, и села на небольшую скамейку, приставленную к избе, которую совсем недавно смастерил отец.

— Если хочешь побыть одна, то… — начал было Михаил, но Маша покачала головой. Он устроился рядом, не зная, что ещё говорить, а за калиткой слышались женские голоса. Кусты и деревья скрывали тех, кто на улице, от тех, кто во дворе, потому Светка не знала, что именно там происходит.

— А я тоже невезучий, — отчего-то Михаил решил поделиться своей историей. — Влюбился однажды, только взаимности не было. Страдал долго, смотрел на чужое счастье, а потом вот с женщиной познакомился. Переписывались, встретиться решили, даже сюда привёз. Ну, ты видела, — он смотрел на свои руки, исповедуясь. — Та, что в машине со мной была. А ей бывший позвонил, она тут же упорхнула, будто запасной аэродром искала. Даже осталось такое чувство, что нарочно ревновать его заставила. Столько фотографий со мной делала и всё кому-то отсылала. А я к ней со всем сердцем, — пожал он плечами.

— А меня вот муж ради знакомой оставил, — Маша тоже не осталась в стороне. — Она была бедная и несчастная, я пожалела её и на работу к Эдику устроила. Вот тебе и поговорка в действии: не делай людям добра — не получишь зла. Ребёнка завёл, хвастался вчера Антошке. Родила, — протянула она слово. — Будто есть нам теперь до этого какое-то дело. Только не подумай, — тут же спохватилась, — я им зла не желаю, пусть живут со своей совестью, как хотят.

Михаил посмотрел на женщину, прислонившуюся спиной к деревянному дому. Маша сидела со сложенными на груди руками, закрыв глаза и подставив лицо тёплому солнышку. Хотелось просто уснуть и видеть радужные сны, где она на море, Антошка строит песочные замки, и пусть никаких мужчин. От них только беды. Боль, страдания, разочарования. Ну вот если только отец. Тут же вспомнилась мать и морщина пролегла на лбу женщины.

Отец убедил, что серёжки теперь её по праву, она надела их вчера на праздник, чтобы частица материнского тепла перешла к ней. Человека нет, а вещь хранит память долго, пока сама не исчезнет. Маша бы многое отдала, чтобы снова обнять близкого человека.

Где-то жужжали пчёлы, собирая мёд, ветерок мягко поглаживал по голове, горлопанил петух, потерявший счёт времени, слышался Светкин смех и совершенно не хотелось, чтобы это всё заканчивалось. Минута, две, три. Они не говорили, и кто вообще знает, сколько прошло времени, только видела Маша маму.

Михаил, введомый каким-то необъяснимым чувством, наклонился ближе к чужим губам и замер, будто ожидая, что сейчас что-то произойдёт. Пара секунд, но всё было ровным счётом таким же, и тогда он нежно коснулся мягких женских губ своими.

Маша вздрогнула от неожиданности. Чуть ли не в первые в жизни так быстро задремала, разнежило её на солнце. Она почувствовала чьё-то прикосновение, распахивая глаза. Михаил отпрянул, мысленно ругая себя на чём свет стоит, сразу засобирался куда-то, и Маша толком не поняла, что произошло. Сдвинув брови домиком, она смотрела на мужчину, приходя в себя. Всё будто не настоящее, далёкое, а она всё ещё во сне, где мама и её ласковые руки.