Книга Разведёнка с прицепом, страница 52 – Ирина Манаева

— Ну пока, — раздалось совсем близко, и Светка вместе с сыном объявилась во дворе. — О-о-о-о-о, — удивлённо посмотрела на парочку, — этого что ли в доме одного с Антоном оставила? Он же, — и она постучала по первой попавшейся деревяшке. — В общем, Колька на речку хочет, так что поднимайтесь, на часок смотаемся, а потом мы домой. Ну, чего сидите, давай, давай, — скомандовала, и Маша поднялась с места.

Встречи всегда радостные, что до прощаний — на душе тоска, грустно и одиноко оттого, что снова по разным концам. Антошка смотрел вслед уезжающему отцу, еле сдерживая слёзы.

— Нашёл по кому убиваться, — хмыкнула Светка, но тут же наткнулась на укоризненный взгляд подруги. — Давай загружаться к Мишке, сейчас будет весело, — хлопнула мальчишку по спине, подталкивая к дому. — Давай еды что ли какой с собой соберём, — обратилась к Маше.

Светка оказалась права. Речка заставила Антошку улыбнуться. Он плескался вместе с матерью, а потом его перехватил Михаил, обещая приглядеть и за Колькой, пока женщины раскладывали на берегу снедь, чтобы пообедать.

— Ну чего тебе говорил этот хмырь? — поинтересовалась Светка про Эдика.

— Мы не говорили почти, — Маша нарезала огурцы, раскладывая их на тарелке.

— И хорошо, думала, он тебя уговаривать будет.

— Зачем это ему?

— У меня спрашиваешь? Откуда знать. Он же сюда приехал явно не из-за Антошки, а чтобы поглядеть, с кем ты теперь живёшь. Ревность это, наверное. Вот знаешь, они какие. Есть у них что-то, хорошо. Избавились, никто не подходит, и живут себе спокойно. А как только кто другой засмотрелся, сразу коршуном летят.

Маша задумчиво кивала, соглашаясь.

— Знаешь, — Светка захрустела овощем, смотря на то, как брызгаются мальчишки, — вот порой для счастья надо самую малость. Еда, — указала она на расстеленный плед, где лежало угощение, — подруга, — улыбнулась Маше, — дети, — снова обратилаь взгляд в сторону. — Но женское тоже должно быть, — продолжила.

— Кажется, Михаил меня поцеловал, — призналась Маша.

— Как это кажется? — Светка даже есть перестала.

— Я не уверена, всё навалилось.

— Вот ты даёшь, — усмехнулась Светка. — Оно или есть, или его нет. А ты — не знаю.

— Сама не пойму. Говорили сначала, а потом будто уснула.

— Мёртвая царевна, блин.

— Он какой-то тёплый, — делилась Маша тем, что думает, — не знаю, разве такое бывает? Только узнал человека, а такое чувство, что он близок.

— И не такое бывает, — махнула Светка головой. — Эй, — вскочила с места, смотря, как сын швыряется грязью в какую-то девчонку, — нет, вот же зараза, — сказала себе под нос, отправляясь вытаскивать Кольку из воды. А Маша смотрела, как заливался смехом Антошка, сидящий на плечах Михаила, и на сердце стало легче.

Чёрное море, август, год спустя

Маша лежала на лежаке, подставив тело солнцу. В прошлом году так и не удалось выехать, зато сейчас она чувствовала, что должна впитать по максимуму последний месяц уходящего лета, вкусный солоноватый воздух, которого так не хватало, гомон людей, среди которого то и дело звучала фраза «Горячая кукуруза», музыку и каждое мгновение, проведённое здесь. Ведь через три дня поезд, романтика плацкартного вагона и снова деревня, с которой Маша сроднилась.

— Держи, — знакомый голос, и Маша распахнула глаза, смотря на мужчину через тёмные стёкла солнцезащитных круглых очков. Антошка, сильно вытянувшийся за этот год и ставший бронзовым за неделю на море, уселся на подстилку, облизывая шоколадное мороженое, разместившееся в маленьких детских руках. Волосы, и без того светлые, выгорели, а на лице появилась россыпь мелких конопушек. Он всё больше стрновился похожим на Эдика внешне, оставалось приложить максимум усилий, чтобы генетика на этом остановилась. Потому что Маша мечтала видеть в сыне добропорядочного человека, которые не поступит так же, как однажды его отец.