Книга Брошенка, страница 40 – Ирина Манаева

«Почему ты меня не послушал», — сжималось её сердце от жалости, — «почему мы просто не ушли, этого можно было бы избежать». Только он бы поступил так и в следующий раз, когда унижают его и семью, никакой мужчина не сможет пройти мимо и не ответить.

— Я не мог иначе, — будто подслушал он её слова, и Лена знала: он говорит правду.

С работой пришлось распрощаться, заказчик требовал чёткого выполнения в срок и ждать мастера готов не был, а потому Лене пришлось регулировать всё при помощи Юры. Он приехал, как только узнал новости, отдал готовое, забрал заработанное и вывез инструменты из мастерской, которую Гриша снимал. О случившемся Гриша говорить не хотел, хотя брат настаивал, чтобы написать заявление и найти Никиту. Что это было: благородство или глупость, Юра ответить не мог, как не мог и Гриша. Возможно где-то в глубине души он хотел сам ответить обидчику, что называется, по-мужски, по простому. Привык с детства заступаться за себя и близких, не перекладывая на кого-то. Юра лишь покачал головой, но решение принял и больше разговора не заводил.

И снова реабилитация, за которую Гриша взялся с двойным упорством. Он не мог подвести семью: жену, сына. Какая он надежда и опора, если не сможет ходить. Цель была далёкой и, казалось бы, недостижимой, но он не сдавался.

То мимолётное настроение, когда он оказался на земле под весом соперника, и остался лежать там же, чувствуя, как тяжело пошевелить ногами, ввело в апатию. Он будто вернулся в тот роковой день, когда тяжёлое дерево разделило его жизнь надвое, заставив сделать невозможное. А потому не мог смотреть в глаза жене, борясь со своими внутренними демонами, призывающими сдаться. Слабости проходят, так и он, собрался с духом и решил бороться.

Свекровь смотрела на Лену с упрёком, как только узнала, что именно произошло.

— Он сам так решил, — остудил её пыл Юра. — Говорил с ним. Не лезь, мать, у них своя семья, он — мужчина, он защитник, не женщине защищать свою семью.

— Юрка, а если…

— Не знаю, мать. Для Гришки честь многое значит. Он сильный, выкарабкается.

Димка рос и радовал, мать со свекровью сменяли друг друга по неделям, чтобы у Лены была возможность навещать мужа и справляться с делами. Она чувствовала немое недовольство Лидии и вывела ту на разговор, после которого обе плакали и обнимались, понимая, что горе-то у них общее.

Вернувшись обратно в деревню, Лена и Гриша поселились в домике неподалёку, который купили родители общими усилиями. Гриша ругался, говорил, что не может принять такой подарок, а Лена стояла растерянная, не зная, как и благодарить за такое.

— Маленький, — кивала Галина, — зато свой. — Уют наведёте, заживёте, а мы ничего, если не родные, кто поможет?

Гриша ходил с трудом, Лена смотрела, как переваливается с ноги на ногу муж, и хотела помочь, только после пары таких попыток, когда он гневно посмотрел на неё, больше не поднимала глаз, стараясь не смотреть в его сторону и заниматься чем угодно.

— Не надо, — чуть мягче сказал он, понимая, как неправ. Его рука легла на девичье плечо, и Лена покрыла его ладонь своей.

— Мы справимся, — повернулась к нему. Сдвинутые на переносице брови выдавали жалость.

Он вздохнул, понимая, что это лишь только слова. Как ни старался, на большее в этот раз был не способен.