Книга Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон!, страница 59 – Эмили Гунн

Мшастый Жуфле усмехнулся, но вышло безрадостно.

— Да-да, усек я уже, — отозвался он. — И из-под ареста Черный дракон тебя вызволил, и торговые запреты с лавки снял. Как тут не поверить, что ты специально вокруг него крупом крутила? И… в общем, картинка-то у них сложилась добротная, — протянул Мшастик, насупившись.

Я села за прилавок, уперев подбородок в ладони и прикрыв глаза.

— Интересно, что Игнатрион решит, когда до него все эти слухи дойдут? Придёт выяснять или сначала устроит допрос с пристрастием? — прикусила я губу, встревоженно глянув на Мшастика. — Хотя… может, вообще молча исчезнет. А потом я внезапно узнаю, что меня уже записали в список тех, кого сжигают без суда.

— Так, повтори ещё раз, — Мшастик уселся на прилавок, подогнув лапки и изображая следователя. — Ты, значит, просто сидела в кресле в этом своём домике прикрас под названием «Лунная нить», да?

— Салон прекрасных преображений, — поправила я, вытаскивая из пакета баночку с помадой и на ходу подкрашивая губы. Я опаздывала. С минуты на минуту за мной прибудет карета, посланная Игнатрионом. — И да, сидела. Мне волосы в семь кос убирали.

— А они? Баб… барышни эти?

— А они… шептались, — я прикусила губу, вспомнив, как парикмахерша с лиловой прядью и клиентка с носом — острым, как кинжал, обсуждали «бедняжку фею, в которую вселилась какая-то бездушная попаданка». — И что, мол, платье для бала явно колдовское. С моими инициалами в каждом стежке, надо полагать.

— И кто там самая ядовитая была? — прищурился Мшастик. — Может, взяться за нее?

И мурлыкнул так, будто как обычно подсказывал: «Ну так придумай, как перевернуть всё в свою пользу».

И, знаете, мысль была здравая. Ведь если уж меня сделали ведьмой, грех не воспользоваться этой репутацией.

Но вот Игнатрион…

— Да все! — сморщилась я. — Даже девушка, что мне кофе принесла, смотрела так, словно я могу взглядом ее в нем прокипятить!

Я встала.

Снова села.

Поерзала на стуле и закинула ногу на ногу.

— Ты только вникни, Жуфле-е-е, — протянула я, — сегодня вечером я иду с ним на ужин. И… если Игнатриону уже поручили расследование… он… он… Как считаешь, скажет он? Или будет смотреть на меня своими цепкими глазами и выискивать «признание» между блюдами?

— Как знать, — философски намотал Мшастик Жуфле на палец свою веревочку, словно ус. — Если Игнатрион не станет аплодировать стоя, выслушав твои аргументы, я лично перегрызу ему манжеты, — буркнул он.

Я усмехнулась и потрепала его за ухо.

Мы помолчали.

Спустя минуту я тряхнула головой, поднялась и тоскливо поплелась в спальню, чтобы принарядиться.

В процессе поймала себя на том, что раз двадцать проверила в зеркало, не слишком ли я выгляжу… ну… как женщина, которая «зачаровала инквизитора ради прикрытия»?

— Ладно, не скучай тут один, — сказала я Мшастику, поправляя перчатки и глядя, как мой фамильяр критически щурится на блеск моего платья.

— Марго! — окликнул он меня у выхода.

— Мм?

— Ты же купалась вчера, а не сегодня? — задал он странный вопрос.

Хотя для мочалки, вероятно, самый характерный. Однако ж…

— Вчера, — ответила я.

И испугалась, что магические средства гигиены перестали держать чистоту плоти в течение срока, указанного на упаковке.

— Вот и хорошо, — еще более необъяснимой фразой проводил меня Мшастик. — Хорошо, что не мылась!