Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 62 – Елена Амеличева

Но венцом творения, истинным шедевром наших юных стратегов стала операция «Мыльные пузыри». Кир, проявив чудеса шпионажа, проник на кухню и стащил остатки нашего самого пахучего, экспериментального мыла с ароматом горькой полыни и едкой пихты. Дети натерли им камни и землю на участке, где герцогские солдаты обычно устраивали свой полуденный привал. Когда те, уставшие и раздраженные, сели отдохнуть, тепло полуденного солнца растопило мыльную основу, и в нагретый воздух поднялись… мыльные пузыри. Но не радужные и веселые, а с таким тошнотворно-терпким, въедливым запахом, что солдаты в панике, давясь и отплевываясь, разбежались, уверенные, что на них наслали самую настоящую, древнюю и зловещую порчу.

Лис, наблюдая за этими проделками со стороны, только молча качал головой, но в его глазах, обычно таких строгих, светилось нескрываемое, почти отцовское одобрение и гордость.

— Жаль, у них нет хороших, по-настоящему метких рогаток, — как-то раз заметил он, глядя, как отряд Аленки с победными криками и трофеями в виде подобранных вражеских пряжек возвращается с «боевого задания». — Но и так, надо признать, справляются на удивление эффективно. Настоящие партизаны. И все же рогатки им надо сделать.

— Займусь, — отозвался Гораций. — Вооружу лучшим оружием наших, э-э, пострелят!

А Бестия и вовсе чувствовала себя верховной жрицей и негласной королевой этой партизанской войны. Она взяла за привычку внезапно, словно призрак, появляться прямо перед носом у герцогских лошадей, замирать в идеально неподвижной позе и пристально, без моргания, смотреть на них своими гипнотизирующими зелеными глазами.

Кони, не привыкшие к такому наглому и мистическому поведению мелких пушистых созданий, шарахались, вставали на дыбы, сбивая с ног своих ошарашенных седоков. После нескольких таких случаев солдаты, завидев на дороге белую, как привидение, кошку, предпочитали обходить это место за версту, суеверно крестясь и бормоча защитные молитвы.

Так наша «война» и шла. Не с кровью, железом и громом пушек, а с грязью, хитростью, сосновыми шишками и мыльными пузырями. И каждый такой день, каждый провалившийся в лужу зазнайка-солдат, каждый насмешливый, полный скрытой поддержки взгляд местных жителей, каждый мешок с припасами, тайно переброшенный через лесные тропы, укреплял нас не как каменную стену, а как живой, дышащий организм.

Мы поняли, что наша сила — не в высоте замковых стен, а в этой незримой, но прочнейшей сети взаимовыручки, смекалки и молчаливого согласия.

И глядя на Лиса, который теперь все чаще искал моего взгляда в суматохе дня, и чья рука, сильная и шершавая, все увереннее и естественнее ложилась на мою, когда мы вместе, склонившись над картой, обсуждали планы на завтра, я понимала: мы не просто отбиваем атаки.

Мы строим здесь, на этой земле, свою маленькую, но несокрушимую вселенную, где даже самый могущественный герцог с его солдатами и угрозами бессилен против детского смеха, кошачьего взгляда и этой растущей, как полноводная горная река весной, любви, что с каждым днем делала нас не просто союзниками, а одной семьей.

Конфликт с герцогом Лортанским постепенно превратился в странную, изматывающую, но местами даже забавную рутину. Мы жили как на склоне спящего вулкана, но вулкан этот извергался не огненной лавой и пеплом, а чередой комичных, унизительных неудач его солдат.