Книга Хана, вызывайте некроманта, страница 74 – Виктория Рогозина

Кай откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул.

— А что, если мы ошиблись? — его голос был напряжённым, как струна. — Что, если вся эта «привилегия» — просто красивая ложь?

Амрэй задумался. Его пальцы скользнули по краю чашки, холодной и гладкой.

— Если это ложь, — медленно произнёс он, — то её придумали задолго до нас. Мы... просто шестерёнки в огромной машине.

Кай усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости.

— Знаешь, Амрэй, я иногда думаю: а что будет с нами, когда машина сломается?

Эти слова застряли у Амрэя в голове. Он не ответил. Они снова замолчали, каждый погружённый в свои мысли.

В ту ночь они долго сидели на кухне, молча смотря в свои чашки, а их мысли витали далеко за пределами этого скромного дома. Впервые Амрэй понял, что привычный порядок вещей, которому он следовал всю жизнь, мог быть не таким уж и правильным. Впервые он почувствовал, как маленькая трещина прокралась в его уверенность, и эта трещина с каждым днём становилась всё шире.

И тогда он ещё не знал, что эта ночь станет началом пути, который изменит его жизнь навсегда.

Амрэй тогда ещё долго сидел за тем столом, разглядывая тени, отбрасываемые огнём из камина. Вопросы клубились в его сознании, как густой туман, окутывая всё вокруг: ради чего всё это? Какой смысл в «жертве»? Что остаётся от тех, кто становится избранными? И куда уходит их сущность после слияния? Он пытался найти ответы, но вместо них его преследовали только тишина и глухая пустота.

Шли дни. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Миссии, изучение новых заклятий, выполнение приказов — всё это снова захватило его, затягивая в рутину. Сомнения, что терзали его в ту ночь, отошли на задний план, как давняя тревожная мысль, от которой, казалось, можно просто отвлечься. Он учился жить с тем, что никогда не узнает всей правды.

Но теперь, стоя в святая святых Инквизиции, Амрэй смотрел на ряды капсул, скрывающих морщинистые, гнилые тела жрецов, и чувствовал, как та трещина, что зародилась в нём тогда, разрослась в огромную пропасть.

Всё это время они верили в ложь.

Ложь о великой чести быть избранным. Ложь о благородной цели слияния. Ложь о высшей справедливости Абсолютного Разума.

Амрэй невольно сжал кулаки, когда взгляд его упал на одну из капсул. В ней находился жрец, тело которого выглядело таким дряхлым, что, казалось, оно вот-вот рассыплется в прах. Но из его иссохшей груди струились слабые нити света — жизненной энергии, украденной у тех, кого когда-то назвали избранными.

«Слияние... это просто красивая обёртка для воровства душ,» — мелькнула у Амрэя мысль, и в ней не было сомнений.

Он перевёл взгляд на Окси, стоящую чуть впереди. Её лицо было напряжённым, в глазах читались боль и горечь. Она тоже осознавала это. Она была той, кто смог вырваться из их когтей, но какой ценой?

Теодор стоял неподалёку, его выражение лица было сосредоточенным, а взгляд хищным. Он изучал капсулы, словно видя в них что-то, что можно использовать.

Амрэй вдруг вспомнил, как легко когда-то подчинился приказу передать Окси в руки жрецов. Тогда он не задавал вопросов, слепо веря в их правоту. И теперь, осознавая масштабы обмана, он чувствовал гнев. На жрецов. На систему. И на самого себя.

«Они играли нами, как пешками,» — подумал Амрэй, крепче сжимая кулаки. Но больше он не собирался быть пешкой.