Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 113 – Екатерина Розова

А впрочем, не все ли равно? Он был бы согласен и на то, чтобы довести ведьму до такого исступления, чтобы она его не то что в колодец бросила — и вовсе убила. Сколько ему еще мучиться? Он шишигу не может здесь укокошить, а в другой части дома дремлет такой враг, перед которым даже Мурчин все равно, что ничтожная шишига. Может, именно это Раэ и должен заставить ее сделать, как порядочный человек — заставить убить себя? Он, охотник на нечисть, ей же по сути и помогает. Ей, нечисти. Есть ли ему оправдание? Да вряд ли. Особенно после вчерашнего. Вместо того, чтобы дразнить Мурчин, ему надо было попытаться ее отговорить мстить мошенникам-торговцам. Предостерег бы ее, что она может попасться на глаза ведьмобойцам, если начнет с ними расправляться, может, она и воздержалась бы от повторного полета в город. Хотя нет, не воздержалась бы. Но он мог бы ее склонить к менее суровому наказанию для лавочников…

Для чего он в такой рассеянности крутит белые ониксы? Надо собраться с мыслями и приняться за молитву. Не успел он так подумать, как черкнула зеленая молния — по комнате пронеслась шишига, выхватила из его безвольной руки четки и бросилась бежать. Раэ оказался во мгновенном замешательстве — давно шишига не появлялась в его комнате, а теперь…

Он с запозданием бросился за кривоногой бестией.

Пришлось погоняться за ней по всему дому. Шишига залетала в заброшенные комнаты, Раэ — за ней следом, опрокидывая мебель, перепрыгивая через лавки, стулья, кровати, поставцы, отскакивая, подобно этой прыгучей твари, от стен. Не отставал, но и настичь сразу не смог. Удалось загнать ее в небольшую тупиковую каморку, пристроенную к зале, которая возможно, некогда была библиотекой. Там Раэ снес в темноте книжную полку, ушиб плечо, и, не обращая внимания на боль, зажал в углу шишигу и завладел четками. Пару раз ее треснул об пол, чтобы было неповадно, и она выскользнула из каморки, как ни в чем ни бывало. Раэ остался с раздражением отирать осклизлую цепочку камешков, которые эта дрянь таки успела обслюнявить. Потом потер ушибленное плечо. О, это еще не все со стороны этой мерзкой жабы. После вчерашнего она ему покоя не даст.

— Фере, — позвал его глубокий низкий голос откуда-то от полу. Юноша вздрогнул.

— Кто здесь?

— Не наступи на меня.

Раэ нагнулся, пошарил в полумраке и натолкнулся на какую-то книгу. Пошарил дальше.

— Книгу возьми, — сказал голос, — книгу возьми и вынеси на свет.

Раэ повиновался. Вышел из каморки в бывшую библиотеку, которая обладала большими мелкозастекленными витражными окнами, столь запыленными, что при свете нарождавшегося дня в библиотеке стоял полумрак. Но этого света хватило, чтобы увидеть находку. Раэ вскрикнул и едва ее не выронил. В руках его был гримуар! Книга была обтянута серо-сиреневой тисненой кожей, с ее обложки смотрели выпуклые черные глаза без век, но с большими зрачками, незаметно где переходившими в черную же радужку. И что самое удивительное, она была не свитком, намотанным на кондаки, как положено приличной книге, а кодексом, ну, то есть состояла из согнутых пополам листов бумаги, сшитыми вместе и называемыми страницами. Такая книга не разматывалась-заматывалась, а очень неудобно листалась. Раэ как-то раз попалась такая в библиотеке матери. Он с ней намаялся — приходилось слюнявить палец, чтобы перевернуть страницу. И искать в ней текст было тоже очень неудобно — надо было листать их и листать. Не то, что книга свитком — раз, и отмотал нужное место!