Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 271 – Екатерина Розова

Раэ вынужденно закрепил на крышке конторки лист дорогой бумаги, обмакнул перо в чернила и подставил под кончик паклю, в готовности чуть что подправлять письмо…

Почтовые дни в Цитадели были для Раэ сущей головомойкой, когда все мальчики собирались за столом и писали письма своим родным. Даже сиротам-подкидышам находилось к кому писать — к крестным, старшим однокашникам на дальние заставы, духовным отцам, дамам-патронессам, а уж мальчикам из семей приходилось еще того шустрее работать пером. Позади высунувших языки, ссутулившихся от напряжения, выводивших строки мальчиков расхаживал Виррата, через плечо поправлял ошибки, подсказывал выражения или подобающие страницы из письмовника для образца, бранил за кляксы, небрежение и плохой почерк.

— Раэ, ты что пишешь как колдун лапой? Твоя матушка что подумает, когда получит такое грязное письмо? А ну-ка перепиши! Локти на стол! Сядь ровно! Что у тебя за строчки пьяные?

Иногда Раэ приходилось переписывать письмо раза по четыре в опустевшем скриптории, когда почти все его однокашники освобождались для игр. И все равно его почерк был так себе. Правда, как-то раз Виррата его так раздраконил, что Раэ буква за буквой, слово за словом, сточка за строчкой написал матери такое красивое письмо, что хоть к столбу приколачивай. В ответ на него скоро пришло послание от испуганной Ар Олмар «мой ли Раэ это написал? Я уже испугалась, когда увидела такой почерк, не случилось ли чего». После этого Виррата перестал так гонять Раэ с чистописанием…

И сейчас, охотник, понимая, что пьяной ведьме перечить не стоит, принялся выводить под ее диктовку безупречно ровные строчки, готовый чуть что промокнуть кляксу паклей.

— «Досточтимая сударыня! — начала Мурчин, зависшая над его ухом, — я знаю, что Ваше положение таково, что мне не подобает Вам писать, но так уж и быть, я сделаю Вам одолжение, хотя я порядочная фея, а вы всего-навсего шлюха».

— Я никогда не писал таких слов! — воскликнул Раэ.

— Ну так напиши!

— Мурчин, ты кому писать собираешься? Может, отложишь, пока не протрезвеешь? — испугалась Ида, — мы же с тобой сейчас говорили про филактерию... ты что, забыла, пьянчуга?

— Ну ты же хочешь, чтобы я избавилась от филактерии, да? — с пьяно-невинным видом спросила Мурчин, — когда я от нее избавлюсь, у меня будет меньше колдовских сил, а значит, меньше возможности защищаться от простого людья! Вот, я принимаю меры, чтобы справ… ик!...справляться с трудностями без помощи силы, которую мне дает лич!

— Какие меры, кому ты пишешь? — заерзала Ида.

— «…всего-навсего шлюха» написал?

— Написал, — вздохнул Раэ, глядя на безупречно ровные буквы.

— «Меня принуждают к этому те щекотливые обстоятельства, в которых Вы оказались из-за двух Ваших приблудных недоносков».

— Мне вот это все писать? — чуть не взвыл Раэ, от удивления уронил кляксу, быстро ее промокнул, оставив на бумаге еле заметное пятно…

— Ничего страшного, — сказала ведьма, — под вензелек замаскируешь.

— Вензельки такое не смягчат, — простонал Раэ.

— Двух приблудных недоносков? — переспросила Ида, — так ты пишешь Катвиал Червонные Кудри?

— Выпей за свою догадливость, — запросто сказала Мурчин. Раэ едва не уронил перо на пол! Он пишет письмо любовнице своего отца! Вот почему бумага красная с золотом — Катвиал все-таки была куртизанка ранга Золотой Гребень и письма с иным оборотом в руки не возьмет. Приблудные недоноски — это его сводные братья, незаконные сыновья Катвиал и его отца… А она-то, она-то тут при чем?