Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 29 – Екатерина Розова

— Клюй-клюй, пока дают.

— Ты решишься принести…ее в жертву? — усмехнулась Флея.

Мета деланно пожала плечами:

— Я что, кур не резала?

— Ну, теперь это для вас не просто зарезать курицу, не на бульон же.

Мета негодующе глянула на Флею:

— Ты пришла в такую даль понасмешничать? Если не веришь, сидела бы дома.

Флея ничуть не смутилась.

— Ну почему? Какое-то острое ощущение в этом есть. Ради «просто зарезать курицу» я бы сюда не пошла.

— Ради «просто зарезать курицу» я бы сюда не пошла, — сказала Мета, сделав ударение на слове я, — пейте в волю, но не ешьте пока ничего! Есть будем позже, после того, как сядем с повелителем! Девчонки, что вы как маленькие, да отойдите вы от стола!

В ответ на это Флея подцепила шампиньончик из блюда и отправила его в рот. Улыбнулась.

У Ксури в это время заурчало в животе. Он искоса глянул на Раэ. Тот ответил ему таким же урчанием. Что поделаешь…

Мета закатила глаза, вдохнула, потом сказала:

— Скоро ты сама все поймешь, Флея.

Она отошла от стола и, как будто делая какую-то обыденную вещь, сбросила сетку с волос на пол. Водопад русых кудрей спал с ее плеч на спину и ниже, до самых колен. Сопель смолкла, девушки замерли, выдохнули Ксури и Раэ, которые никогда не видели, чтобы девица вот так вот на людях распускала волосы. Мета стояла к ним спиной, и они за копной ее волос не заметили, что она возится со шнуровкой. К ее ногам упало желтое платье. Мета осталась в одном нижнем! Щеголять в нижнем платье могли себе позволить только прачки, да и то в жаркий день, да и то лишь у реки…

— Чего уставились? — вызывающе фыркнула Мета, — скидывайте тряпье! Мы будем встречать повелителя в подобающем виде!

Она полезла в схрон и грохнула на стол короб, из которого стала извлекать щетки и краски для лица. И если Флея опешила, а Тина и Лита заозиралсь по сторонам, глядя на других, Ана и Дора последовали примеру Меты. Обе решительно посдирали девичьи сетки с голов и распустили волосы. Не столь роскошные, как у Меты, но тоже по-своему прекрасные. Раэ и Ксури могли быть больше впечатлены, если бы не видели, во что могут превратиться эти волосы у ведьм, которых привозили в Цитадель после шабашей на позорных телегах. Пряди лезли клочьями и отставали от костей черепа вместе с сочащейся гноем кожей. Тем они все заканчивают. А вот какими они начинают. Красивой им казалась даже Дора с ее ожесточенным выражением лица, то ли в свете других девушек, то ли из-за того, что держалась как княгиня.

Тина и Лита стыдливо поснимали платья, закрываясь волосами. Волосы Тины были льняными по цвету и лились до пола как шелк. От восхищенного возгласа не удержалась даже Флея. Она, конечно, оказалась разоблаченной самой последней. Делала она это по-прежнему с видом «так уж быть, я вам подыграю, лишь бы самой развлечься». Через некоторое время стыдливость у них прошла, они завозились друг с другом, начесывая волосы и помогая одна другой нанести краску на лицо. Постепенно из миловидных девушек они превращались в тех, кого так часто доставляли в Цитадель — волосы превращались в лихо начесанные гривы, похожие на стога, которые вот-вот окончательно растреплет буря. На лица накладывалась краска, превращавшая их в алебастровые. Веки тщательно закрашивались черным с длинными черными росчерками до висков. Особенно большое усердие проявляла Ана, которая успела и себя разрисовать, и за других приняться. Тина помогала ей тем, что держала зеркальце для девушек.