Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 27 – Екатерина Розова

Они швырнули на пол принесенные с собой узлы и пустились в пляс под визгливую сопель, на которой лихо играла худосочная черноволосая девица. Все они были разгорячены подъемом наверх, их щеки горели, из-под сеток повыбивались пряди волос, и они не спешили их заправить. Кто-то из девиц закружился в паре с подружкой, кто-то заметался по капищу вприпрыжку, просто резвясь. Одна, кудрявая, круглолицая, в ярком желтом платье, похожая на весеннюю бабочку, забегала с лучиной от колонны к колоне и вот тебе и на — начала зажигать факелы в гнездах. А вот как раз освещение и факелы учтены не были. Их-то при осмотре охотники возьми да упусти. Раэ увидел, что Гайю пришлось отползти подальше между грудами камня, чтобы его не заметили, и сверху Раэ заметил Ларса и Арнэ, правда, со своего места. Удосужься кто-то из девушек заглянуть за колонну, они бы мигом обнаружили охотников прежде времени.

На свету стало видно, что девушки явно из небедных семей. Платья у всех, как одной, были шелковые. Девчонки, почти не переставая плясать, достали заранее заготовленные доски, положили их на камни и накрыли шелковой скатертью. Получился стол. На него была водружена клетка, в которой поквохтывала черная курица. Раэ и Ксури переглянулись. Вот, она, жертва. Затем девушки принялись один за другим развязывать узлы и доставать блюда. Часть посуды была ими уже принесена заранее, часть с собой. Сопель смолкла, оголтелый пляс перешел в обычную женскую предзастольную возню. Но это только на первый взгляд. Раэ видел, что теперь, как первый угар прошел, то одна, то другая поднимала голову, опасливо оглядывала мрачные стены и снова ныряла в хлопоты, поспешно включалась в разговор. Одна из них, высокая кучерявая блондинка, похожая на нарядную куколку, дольше других озиралась по сторонам, чутко прислушиваясь к себе и к тому месту, где оказалась. На некоторое время ее глаза остановились на отверстии в крыше. По небу пронеслась какая-то тень, по лицу девушки тоже. Повинуясь безотчетной тревоге, она стала одной рукой ослаблять шнуровку на груди, а другой нашарила ладонь своей соседки и сильно стиснула.

— Тина, что это с тобой? — спросила ее та соседка.

— Ана, здесь… слишком, — голос девушки срывался.

— Тина, ты что, трусишь? — деланно расхохоталась Ана. Хотя до этого она и сама украдкой опасливо поглядывала по сторонам.

— Н…нет, — пробормотала Тина.

— Девочки, Тина у нас трусит! — громко объявила Ана.

— Да вовсе нет!

— Девочки, малышке Тине страшно!

— Что ж тогда пошла с нами? — посыпались со всех сторон насмешки.

— Тина, мы тебя предупреждали.

— Да чего тут бояться-то? Тина, ты чего?

— Мета, зачем ты взяла эту трусиху?

Тине удалось расслабить непослушной рукой шнуровку у себя на груди и выдохнуть.

— Девочки, — сказала она неожиданно твердым голосом, — все-таки тут слишком мрачно.

С виду Тина была милой недалекой девицей, основным достоинством которой была непуганность. Из тех, кто бесстрашен не по храбрости, а потому, что не сталкивался никогда с тем, чего надо серьезно бояться. Она в своей простоте плохо скрыла то, что старательно скрывали другие, опасаясь прослыть недостаточно достойными шабаша. Теперь она дала им всем волю.

— Да, что-то такое тут есть, — согласилась признаться одна и девушек, та, что несколько особняком держала себя от остальных и время от времени украдкой улыбалась, в моменты когда остальные девушки слишком увлекались тем, что делают, — здесь действительно мрачно как под виселицей.