Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 323 – Екатерина Розова

— Может, и так, — сказал вран, — но Султар-рни сказал так и очень сильно оскор-рбил Катвиал! Съехал от нее в княжеские палаты князя Мор-рвина! Катвиал скр-рывала, что в опале! И тут твое письмо! Катвиал подумала, что это Султар-рни! Поехала с ним р-ругаться! Вся Ава на ушах!

— Быть того не может! Не может и все тут! — несколько раз повторила Мурчин, — она… и впрямь думает, что это не я? Как это она, получив письмо от меня про меня и забыла?

Но Раэ уже понял, что может, и очень даже может. Ему снова вспомнилось, как Виррата заставил его писать письмо матери буковка к буковке, и как мать напугалась, когда получила от Раэ кропотливо выписанное письмо. Как тогда Раэ себе объяснил, мать смутилась от того, что не узнала почерка сына. Но чего на самом деле пугаться-то при получении письма с неузнаваемым почерком? Такой уж ли это повод для дамы, которая по хозяйственным делам состоит в переписке со всем побережьем? Теперь Раэ понял: тут было иное. Его взрослый почерк становился похож на почерк его отца! В имении Наура, где все боялись Султарни, боялись и его писем. Виррата это понял и перестал настаивать на том, чтобы Раэ столь тщательно выводил буковку к буковке…

Только бы Мурчин, такая проницательная, не догадалась, в чем дело.

— Она объявила своего любовника сумасшедшим! — каркнул вран, — и теперь тычет твоим письмом всем под нос как доказательство того, что Султарни сошел с ума!

Вран и Мурчин резко повернулись к Раэ, потому, что тот взорвался нервным заливистым смехом.

…Это случилось, когда Раэ исполнилось тринадцать лет и сбылось еще одно предположение дальновидного Вирраты. Раэ Наура-Олмар вступил в дурной возраст, когда юноша становится непослушен и плохо подчиняется порядкам Цитадели. После того, как тот пару раз взбрыкнул, наставник обошелся с ним так же, как и с половиной его отделения — отправил домой к матери, пока не пройдет возрастная блажь. Некоторым приходилось прерывать учебу года на три, пока не выправится нрав. Раэ же, как и упоминалось раньше, отделался отлучением от крыла титанобойц лишь на полгода, благодаря тому, что, сцепив зубы, сумел завязать с Вирратой покаянную переписку, пообещал вести себя смирно и сносить даже несправедливые наказания цитадельных надзирателей.

За то время, что Раэ просидел на острове Наура, ему случилось застать приезд своего отца. Раньше Султарни прибывал в поместье либо один, либо с немногочисленным синклитом, виделся с Ар Олмар и управляющим дедой Мейно только один раз за поездку, у себя в кабинете, где они отчитывались о ведении дел в поместье, просматривал счетоводные книги и выпускал мать Раэ и деду Мейно измочаленными, словно рыбаков, сумевших едва причалить в шторм. Затем он спал ночи напролет, а остаток сорока дней проводил в море на лодке в одиночестве. Так он выполнял предписание закона жить сорок дней под одной крышей с супругой во избежание развода. Все, в том числе и подросший Раэ, знали, что уменьши он срок пребывания хоть на один день, мать бы тотчас поспешила освободиться.

И вот в то лето Султарни Наура приплыл не один, а в обществе, с которым Ар Олмар не подобало ночевать под одной крышей. Увидел наконец-то Раэ ту знаменитую наложницу Катвиал Червонные Кудри, точнее, ей показали Раэ. Позвали, ничего не объяснив, подвели к дородной рыжей бабе с обрюзгшим лицом, та недовольно скривилась и сказала, что тот «совершено не похож на отца». Ее окружение тотчас это подхватило.