Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 63 – Екатерина Розова

Вполне возможно, что с Мурчин действительно могло приключиться нечто подобное. Первое время, пока она лечилась, то прочно засела в ведьминской Кнее, подальше от «презренного людья». Все ее общество в пору выздоровления только и составляли, что шишига да Раэ. Но, похоже, Мурчин было недостаточно править своим миром — некогда роскошным домом, несколько запущенным садом, и несколько ухоженным лесом в замкнутом пространстве, в свою очередь затерянном где-то в непролазных дебрях. Когда она сколько-то поправилась, то стала покидать Кнею на помеле или через портал. Эти дни были счастливыми для Раэ, и он по датам догадывался, что Мурчин летает в Аву на праздники развлекаться. Одевалась она при этом как богатая молодая вдова во вторую половину траура, когда даме уже дозволяется приличиями принимать участие в общих уличных танцах, ходить по городу одной и знакомиться на гуляниях со вдовцами.

Кстати, назревал очередной праздник…

— Людье, — продолжала ведьма, сбивая прутом головки цветов, — договорилось меж собой считать магию злом. Потому, что это искусство не для всех, а только для избранных. Против нас, ведьм, восстают ничтожества, которым не дано. Они прозябают смертными, больными, с разрушающимися от старости телами… и жаждут стать такими, как мы. Зависть — вот что заставляет злопыхать двуногих червей против магии.

«Сама ты червяк двуногий. Всю человеческую природу в себе изжила. Тебе ж за сотню перевалило! Что там у тебя за девичьей милотой? Если ты утратишь силу, что там будет? Морда прокаженной? А ваши иные дрянные ведьминские болезни? Им и названия-то нет, потому, что в человеческом теле за восемьдесят лет жизни они попросту не могут развиться. Неужто ничем не страдаешь?»

— Чтобы жить в гармонии с магией, нужна иная раса существ, нежели простецы, — добавила Мурчин, — она должна заменить недоделанное человечество и завладеть этим миром, чтобы усовершенствовать его.

Ведьма картинно встала, выпрямившись в полный рост, чтобы Раэ заценил в ней образчик этой новой расы.

— Мы далеко продвинулись на этом пути. Мы уменьшили численность людья, чтобы расчистить место для более полноценной жизни. Посмотри, как после этого окрепла земля! Очистился воздух, зазеленели леса, животный мир, бывший на грани исчезновения, вновь явил свое изобилие.

Мурчин раскинула руки, приглашая полюбоваться окрестным лугом как олицетворением очищенной от ничтожных людишек природы.

«Врешь, как дышишь. Мир окреп потому, что люди взялись за ум и вновь бьют вас. И вновь стали рожать детей, которых вы так ненавидите. Этот мир создан для людей, и без него не имеет смысла».

Луг, которым предлагала полюбоваться Мурчин, был прекрасен лишь на первый взгляд. Дрянные грибы — самые разнообразные в своей непригодности и уродстве — норовили произрасти везде и без всяких кругов — на деревьях, на крыше дома, у крыльца — и все за одну ночь, и в особенности здесь, на этом искусственном лугу уже рыжели средь травы их поганые семейки. Раэ с тоской подумал о том, что ему опять придется взяться за грабли и лопату: за лугом они условились с хозяйкой все-таки следить.

Мурчин, подобно многим ведьмам, хотела выйти из положения, превращая Кнею в сад. В замкнутое пространство не попадали пчелы, а привнесенные в него гибли. Наверное, поэтому ведьма, как думалось Раэ, поселила сюда колонию несчастных альвов, чтобы те опыляли цветы. Запустила бедолаг, как карпов запускают в искусственный пруд. Альвы тут маялись так же, как и Раэ, но зато кой-какие медоносные кусты и цветы украшали окрестности дома и небольшой участок для прогулок. Впрочем, как и многие ведьмы, Мурчин время от времени уставала быть садовником, и больной лес с повиликой подкрадывался ближе к дому. Лишь недавно, и то, потому что Раэ ткнул ее носом, Мурчин занялась лесным хозяйством и получила возможность красиво разводить руками хоть в какой-то части своих владений.