Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 65 – Екатерина Розова

Раэ усмехнулся и устроился поудобней. Не в первый и не в последний раз он здесь. Во время приступов особой злобы, когда Мурчин сама себе была страшна, она всегда перемещала незадачливого ученика в этот пересохший колодец. Так что Раэ и влажное дно тут песком засыпал, и соломы себе настелил.

Вздремнет, пожалуй. Потом вылезет, как раз Мурчин к вечеру остынет. Особенно, когда ей понадобится натаскать из ручья воды для ванной. Уж без этой ванны она жить не могла и ради этого одного, казалось, заключала перемирия, длящиеся хоть сколько-то. Из всех своих личных комнат Мурчин допускала Раэ только в мыльню в цокольном этаже дома, где в выложенный мрамором пол была вмурована серебряная ванна, которую Раэ приходилось сначала наполнять натасканной из ручья и нагретой водой, а затем вычерпывать — и так каждый день. В мыльне ничего особенного не было, если не считать того, что ее место было в лучших купальнях Авы, а не среди дикого леса. Поначалу Раэ казалось, что желание каждый день нежиться в ванной — это женская причуда ведьмы, которая вовсю использует возможность кем-то помыкать, но однажды, когда он как-то замешкался и не смог вовремя развести огонь в жаровне с подпорченным углем, у ведьмы словно началась какая-то ломка, после которой Раэ был сурово бит. По ее безумным сухим глазам охотник понял, что ведьма сильно мучилась от каких-то болей и догадался, что этими ваннами она лечится. От совни Агри? Хотелось бы об этом так думать... Но слишком многое подсказывало Раэ, что Мурчин принимала эти ванны еще до его пленения и с горем пополам вынужденно справлялась сама: слишком все было продумано в ванной комнате, чтобы по-быстрому натаскать воды, разогреть ее, а то и вовсе не разогревать, но проводить долгие часы, если не дни пусть даже и в холодной воде. Рядом с ванной пристроилась панель для свитков, а в сухом предбаннике, лежали целые штабеля лаковых коробок с проклятыми магическими книгами, которые, скорее всего, Мурчин все перечитала, судя по пометкам когтями, которыми она нещадно портила дорогие коробки. На стойке рядом с ванной вперемежку с банными принадлежностями находилась немытая посуда для еды, впрочем, скоро исчезнувшая, потому как ведьма неизбежно стала после появления Раэ есть в столовой, где он кухарил на двоих. В общем, пленник привнес в жизнь ведьмы достаточно удобств, чтобы она не долго на него злилась и скоро о нем вспомнила...

Было слышно, как вдали шишига верещала в кустах на весь лес. Теперь она должна была вынашивать месть. Ну и пусть себе вынашивает. Первые дни эта зеленая жаба здорово бесновалась из-за того, что выбрали Раэ, а не Гайю. Она забегала в его комнатушку у кухни и норовила заплевать ему постель и разбросать вещи. После того, как Раэ намолил комнату, жаба стала туда пробираться менее охотно. Для нее это стало испытанием, чем-то вроде прыжка в ледяную прорубь с тепла.

Реже в его комнату стала соваться и Мурчин, хотя всячески стремилась показать, что ей все нипочем. Все же она нет-нет, да и могла распахнуть дверь комнатушки Раэ в любое время дня и ночи, не считаясь с тем, в каком виде его может застать. В самой намоленной комнате она мгновенно раздражалась, и Раэ был рад отделываться простыми оплеухами. Однажды ведьма его серьезно обожгла, когда застала с четками. Можжевеловые бусины мгновенно сгорели у Раэ в руках, в комнате потом пахло горелым мясом. Сам он тогда потерял сознание и не мог оценить насколько серьезно ему досталось — ведьма поспешила его исцелить, и когда он очнулся, на ладонях оказалась нежная кожа, которую он в ближайшие дни снова намозолил. Так же тюремщица после этого расщедрилась и подарила хороший лук и две прекрасные сулицы для охоты на оленей. Глаза б на эти подарки не глядели. Раэ было жаль четки.