Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 67 – Екатерина Розова

Да хотя бы так! Раэ не оставлял попыток выяснить, как выбраться из Кнеи и искал подсказки не только в лесу, но и в доме.

«Ищи любую зацепку, — словно слышал он в голове слова воспитателя Вирраты, — собирай, складывай в уме. В трудную минуту может пригодиться что угодно». Любая вещь могла таить в себе помощь. Ключ.

Но даже доступную часть дома было невозможно излазить за один день. Меньше всего полезного было в тех комнатах, в число которых входила каморка, в которой проснулся впервые Раэ, и которую решил не менять. Та ведьма, что до этого жила в этих покоях, должно быть, была самой вменяемой. Любила дорогую обстановку и вела размеренный образ жизни, довольно изнеженный. И, должно быть, вызывала неуемнейшую зависть у Мурчин. Все ее сундуки для нарядов и утвари стояли пустыми. В них обитали одни только буки, которых Раэ сразу из покоев повыгонял, пораздавав подзатыльники, чтобы своим копошением не мешали ему спать.

Было брошено много обуви, которая оказалась не по размеру победившей ведьмочке, однако пряжки и серебряные каблуки были выдраны с мясом.

Еще Раэ мог с уверенностью сказать, кто был фамилиаром той ведьмы, что то был не жаба, не сова, не змея, а более часто встречающийся у ведьм черный кот. Кошачья черная шерсть была по всему дому. Еще в первый день Раэ нашел на кухне на полу две миски, а в леднике — тфу, гадость, — Раэ достал несколько освежеванных мышей, которые предназначались в пищу уж точно не Мурчин, но поскольку лежали в особом месте, на фарфоре, являлись запасом для привилегированного едока. Во время уборки Раэ выметал по всему дому кошачьи игрушки, загнанные под мебель, на роскошных диванах, обтянутых шелком были заметны следы когтей. Кому еще могли позволить портить дорогую мебель, если не фамилиару ведьмы? Казалось, черный кот и не покидал этих покоев. Его присутствие ощущалось больше, чем присутствие его бывшей хозяйки. Что ж, наверняка Мурчин расправилась и с фамилиаром врагини, хотя у самой фамилиара по каким-то причинам не было...

Раэ пооткрывал в этих комнатах все двери, ставни и крышки. Хоть какая тряпчонка бы завалялась на дне сунлуков! Полки для книг тоже заплетала паутина: ни клочка бумаги. Через одну были содраны шпалеры со стен, но те, что остались, говорили о хорошем вкусе и… мастерстве хозяйки. То, что та ведьма делала их сама, Раэ не усомнился, потому как нашел корзинку с рукоделием, которой Мурчин почему-то побрезговала, хотя наперстки были там золотыми. Что же касалось гобеленов, уцелевших в гостиной, Раэ не мог на них надивиться. Да, у той ведьмы было несколько жизней, чтобы выткать эти шпалеры и усовершенствовать свое мастерство. А то, что это сделала одна рука — он не сомневался. И это он еще не видел того великолепия, которое разграбила Мурчин! На оставшихся гобеленах были изображены воздушные пейзажи, полные света и простора. Оставалось только жалеть, что такой талант достался какой-то ведьме, которая в настоящей жизни умела леса только гноить. Что-то подсказывало Раэ, что эти пейзажи существовали не только в воображении Ткачихи, как он мысленно называл владелицу этих комнат. Слишком уж они были подробны и, даже не смотря на то, что в них ощущалось особое, личное отношение рукодельницы к этим пейзажам, а может, и благодаря этому, становилось ясно, что эти места существуют на самом деле... Где-то за пределами Кнеи? О, Раэ мог часами любоваться этими пейзажами, чем иногда и занимался, когда надо было и передохнуть, и отвлечь себя от тяжелых мыслей. Но где могли существовать эти прекрасные горные хребты, эти озера, эти долины, заросшие первозданным косматым лесом? Может, не в Семикняжии? Но природа очень уж похожа...