Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 70 – Екатерина Розова

И отвлеклась на вожделенные камни, которые тотчас сунула в прическу, и сотворила перед собой зеркало.

Отстала. И, кажется, забыла. Ох, ругал себя Раэ за то, что проболтался. Все равно, что назвал полностью свое имя и титул. Голубых турмалинов в Семикняжии было по пальцам пересчитать, на которых они находились, и один из них, самый знаменитый, красовался на пальце любовницы его отца.

Помимо комнат Ткачихи, как мысленно прозвал Раэ побежденную врагиню Мурчин, успел он побывать и в других частях дома. Там он убедился, что их владельцы исчезли в разное время. Разницу можно было измерять, может быть, месяцами или годами. Так, в одних комнатах ничего не было, кроме разваленной от старости мебели, заколоченных окон, в других кое-что оставалось — картины, покрытые плесенью так, что не разглядишь, что на них изображено, старинная поношенная одежда, рассыпавшаяся в руках, мусор по углам — черепки да ветошь. Одни комнаты были еще ничего, в других на Раэ накатывало тревожное чувство, будто кто-то за ним наблюдает или винит в том, что он сунул сюда свой нос.

Больше всего он боялся в этих комнатах напороться на покои магистра ковена. Почему-то ему казалось, что там будет страшнее всего. А еще — на домашнее капище колдунов. Он знал, что они должны быть в ковенах. Должно быть, это страшные места.

Лазил по дому он еще и с простой целью чем-нибудь разжиться — не одной же формой ведьмобойцы доволен не будешь. Заметив у него тот или иной предмет обихода Мурчин фыркала, усмехалась, но при этом замечала:

— Ну пусть так. Пусть уж служит тебе, а не прежнему владельцу.

Раэ обзавелся тазом и кувшином для умывания, туфлями почти по ноге, — не в сапогах же ходить по дому, — несколькими нижними и верхними рубашками, копоушками, перочинными ножиками, светцом, жаровней, обнаружил залежи нетронутого полотна на подштанники и обмотки, не траченного молью, которая в Кнее не водилась. Нашел моток шелкового шнура и хорошую чепрачную кожу, что помогло ему восстановить опаленный доспех. Не на глазах Мурчин, конечно же, чтобы та не вставляла ядовитые замечания, когда видела, как Раэ что-то предпринимает для того, чтобы выбраться из замкнутой Кнеи. Еще он нашел сумку из неубиваемой драконьей кожи с чуть опаленными шнурами и клочками бумаги внутри. Записи на этих обрывках было трудно разобрать, но, судя по всему, это был ваграмонский, потому, как сделаны они были тушью и кистью, а не пером, как в Семикняжии. Эту сумку Раэ припрятал понадежней от глаз ведьмы. Уж слишком она выдавала его намерения бежать. Хотя ведьма о них и так знала.

Когда Мурчин бывала в хорошем расположении духа, а возиться с Раэ ей надоедало, она отпускала его охотиться на оленей в гнилом лесу, в тем более, что пленник мог притащить на ужин парной оленинки — зря, что ли, Мурчин подарила Раэ лук и сулицы. Ведьма соглашалась ради удачной охоты перестать хлебать свои бесконечные сливки и наворачивала оленину, запеченную на угольях.

Она знала, что во время охоты ее пленник продолжает обследовать местность и посмеивалась над его тщетными попытками выбраться. Ну дойдет он до определенной черты, ну начнет топтаться на одном месте, а если попытается разбежаться — то его одним рывком вынесет к дому, и пленник в очередной раз вывалится из кустов на лужайку под насмешки Мурчин.