Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 71 – Екатерина Розова

— Твое счастье, что ты не можешь вырваться из Кнеи, — сказала как-то раз ведьма, — ты прямо как птичка в клетке не понимаешь, что там за сытной оградой...

Да уж! Еще и припугнула внешним миром! Словно тут, в Кнее было спокойно и уютно. Раэ оставалось только радоваться тому, что у него все в порядке со сном и стараться не пить много воды вечером, чтобы не покидать ночью намоленную комнату. Да и чтобы в лишний раз не просыпаться. Ночью дом жил своей жизнью: скрипел, шуршал, потрескивал. Несколько раз сквозь сон Раэ слыхал, что по комнатам в ночи кто-то ходит. Казалось? А если бы и казалось! Он начинал молиться и проваливался в сон. Утром не сразу вспоминал о ночи, но ближе к вечеру... Как-то ему не то приснилось, не то привиделось, что над ним спящим кто-то склонился. Какая-то фигура в черном платье, похожем на погребальное. Может, охотник от этого и проснулся — сильно уж потянуло у него под грудиной. Или это ощущение ему все-таки приснилось? Наутро Раэ убедил себя, что это был просто нехороший сон, который он тогда отогнал краткой молитвой прежде, чем уснуть без сновидений. Но как-то раз Раэ все же встал среди ночи и ему показалось, что он успел на краткий миг заметить в щель своей перекошенной незакрываемой двери, как кто-то проскользнул в лунном свете, шелестнув черным шелком, и скрипнула половица в коридоре, как будто под торопливой ногой. И снова предупреждающе потянуло под грудиной. За завтраком Раэ, вопреки своим привычкам, попытался расспросить Мурчин, не спускалась ли она ночью на его этаж. Та ответила пленнику удивленным взглядом. Может, удивилась его разговорчивости. Может, между ними завязался бы разговор, может, Раэ получил какое-то объяснение, но надо было именно в это утро в окно влететь вороне с письмом в клюве. О, Раэ до этого уже видел эту магическую почтовую ворону и пережил первое удивление колдовской диковинкой. Она уже по утрам несколько раз нарушала уединение ведьмы и охотника, неизменно принося с собой небольшой свиток письма, в который бывала вложена гардения. При виде этого пернатого нарочного Мурчин злилась и даже пыталась его поймать, но ворона вела себя как раз так, чтобы этого не получилось. Она бросала письмо в окно, как горячий уголек, и тотчас улетала под брань ведьмы, у которой в тот миг бесповоротно портилось настроение. Вслед вороне летели проклятия, письмо нераспечатанным тотчас сжигалось в прах одним движением когтя ведьмы — хоть на полу, хоть на столе. Некоторое время Мурчин становилась мрачнее тучи и могла отыграться на Раэ. Что ж, надо было такому случиться, что и в тот раз их прервали, а потом у охотника не было желания расспросить Мурчин о своих странных снах.

После он и вовсе выкинул воспоминания об этом из головы. Не до этого. Надо было искать, как выбраться из Кнеи. И конечно искать подсказки не только в доме, но и в лесу.

И хоть ведьма не без оснований полагала, что Раэ деваться было некуда, тот не сдавался. Может, ведьма что-то упустила? Раэ припоминал рассказы ведьмобойц о том, что ведьмы порой допускают нелепейшие просчеты.

Так, Раэ пришлось чуть ли не с первых дней скрывать от Мурчин, что одну из двух стрел из ее подарка он потерял. И что ее стоит искать за пределами Кнеи, потому, что унесла ее в своем боку ланка, когда охотник ту подранил. Раэ пошел по кровавым следам, надеясь, что эта почти добытая коза свалится в ближайших кустах, и обнаружил, что и цепочка кровавых брызг, и отпечатки копыт внезапно оборвались на небольшой прогалине. Прямо посреди Кнеи, даже не у границы! Получается, тут мог быть выход! Раэ в этом удостоверился, когда в следующий раз высмотрел, как рядом с этой прогалиной из ниоткуда выскочил олень. Да так внезапно, что охотник промахнулся.