Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 68 – Екатерина Розова

Помимо роскошных пейзажей в гостиной пылился гобелен с искусно вытканной картой ойкумены всей Лареолады. Только Семикняжие на нем, вопреки обычным картам, находилось не посередине, а с краю. А вот как раз по середине гобелена красовалась проклятая империя Ваграмон, главный враг Семикняжия, обложенная завоеванными землями. Поначалу Раэ обходил стороной эту карту. На что на ней смотреть? На огромного спрута, обхватившего своими щупальцами южные земли? На враждебные королевства запада? На грозные империи юго-востока? Да и вообще он не любил географии, и если бы на ней не заставляли чертить карты местности, чтобы искать по ним колоссов, Раэ считал бы ее самой бесполезной наукой для охотника. Зря только розги переводят, когда вколачивают в голову молодым титанобойцам все эти границы да страны! Но однажды его взгляд зацепился за ржавую булавку, которая торчала из столицы Ваграмона. Должно быть, в тот день ржавчина окончательно захватила металлический стерженек и сделала его ярко-рыжим. Приглядевшись, Раэ заметил, что вся карта утыкана этими ржавыми булавками в тех или иных местах. Какие-то из них имели головки, изображавшие стрелки. На каких-то были видны мелкие клочки сорванной бумаги со следами въевшихся, но истлевших чернил. Где-то булавки отмечали скрещенными головками особенные места. Где-то, если хорошенько приглядеться, можно было заметить, как по гобелену проходят очерки когтей, несколько повредившие великолепное шитье. Что-то Ткачиха помечала на этой карте... И зачем ей надо было наблюдать за всей ойкуменой?.. Не велики ли думы для одной головы? Все, что смог понять охотник, это то, что Ткачиха пыталась с помощью этой карты удержать в уме какую-то цельную картину, за чем-то следила и опасалась что-то упустить... Однажды Раэ оглядел все эти булавки-прочерки со стороны и не смог отделаться от ощущения, будто весь мир ринулся войной на княжество Авадан, где должна была находиться Кнея. Глупости какие. Эдак еще Раэ будет думать о том, как это крохотную Кнею всем вражеским миром не смыло, как волной... Нет-нет, наверное ему все это только казалось. Охотник почти жалел, что смог высмотреть ощетинившийся булавками колючий мир, за которым присматривала Ткачиха. И все же Раэ не удержался и осторожно, чтобы не оцарапаться о булавки, обмел паутину с этого гобелена и поразился его красоте и подробности карты, какой не было даже в Цитадели. А ведь ведьма этот гобелен соткала уже не из любви к ткачеству, а для дела. И сколько времени она на это потратила?

Вот мать Раэ, например, сама всю жизнь ткала один гобелен. По ее словам, она его начала еще когда была совсем юной девочкой. По нему Раэ мог судить, как с годами росло мастерство матери. Летом, когда охотник приезжал на побывку домой, он замечал, что работа выросла на несколько ладоней, хотя домашние утверждали, что гобелен застыл на одном месте и совершенно не растет. Утверждали они это даже тогда, когда подросли воспитанницы матери и стали ей помогать ткать мелкие цветки, пестрящие на черном поле. По словам матери в гобелен была вплетена вся ее жизнь. Она даже шутливо измеряла по гобелену время. «Это было тогда, когда я ткала копыта единорога», «это было тогда, когда я плела его ограду». Иногда она просто предавалась воспоминаниям: «это подплела Ива», «а это подплела Рута» — и касалась ладонью тех мест, словно могла так почувствовать тепло детских ручонок.