Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 77 – Екатерина Розова

Крыло упырятников в ту пору было переполнено штабелями мумифицированных тел, которые лежали под временными наспех сколоченными перекрытиями. Отовсюду приезжали родственники пропавших без вести, и их расселяли по Цитадели куда только можно. «Куда только можно» означало первым делом казарму титанобойц, которая в летнюю пору пустовала — все взрослые охотники, как это называлось, были в поле. Но и в казармах вскоре не стало мест. Впрочем, в этом ничего удивительного не было. Приехавшие издалека родственники часто не мирились с тем, что не нашли своих среди тел в мертвятнике, тянули с отъездом в надежде, что со следующей партией кого-то привезут. Не так-то легко было убедить приезжих, особенно издалека, покинуть Цитадель без вести о родных.

Настал тот день, когда пришла пора уплотняться в детской спальне. В ней места стало меньше ровно вдвое, лишили братской кровати, разобрав ее на штабеля для мертвецов, а детвору уложили на пол. Мест для сна живым стало меньше, чем у поваленных. За спальное место приходилось побороться, хотя бы как-то ввинтиться между спящими товарищами, хоть боком, чтобы было где спать. Особенно трудно приходилось, если случалось вставать среди ночи и выходить на двор. Тогда твои соседи могли вытянуть ноги, выпрямиться, разметаться во сне, и тогда ты мог, вернувшись, вовсе не найти, где прикорнуть.

То же самое случилось семилетним Раэ, который в одну злосчастную для себя ночь терпел до последнего, неудобно сжавшись между двумя своими старшими товарищами, но не дождался до утра и вынужден был встать, не особо надеясь, что ему удастся благополучно лечь назад, но что поделаешь!

Особенную обиду у Раэ, да и не только у него, но и у других обитателей детской, вызывало то, что вторая половина их большой спальни досталась только двум людям. Каждая доска была на счету — а этим сделали плотную перегородку, которая украла еще место в спальне, отделив их от детей. Ладно бы отдали эту половину двадцати приезжим, так нет же, там разместился какой-то знатный путешественник со своим оруженосцем, настолько знатный, что мог себе позволить возмущаться неудобствами и даже в таких обстоятельствах требовать большего. Ничего из того, что он требовал, кроме извинений, этот важный человек не получил, его и так разместили с немыслимыми с данном положении удобствами. А он все ворчал, грозился и каждый день становился все мрачнее.

Он все искал между телами солдат из своего отряда, который числился в сумятице минувшей войны пропавшими без вести. Некоторых он сумел опознать…

Раэ, как и все мальчишки, побаивался этого господина, уж им строго-настрого велели себя вести тихо при таком вельможе и по нескольку раз на дню стращали и наказывали за малейший шум. Так, его дружка Матэ отправили на прачку вне очереди за то, что он ночью слишком уж скрипел половицами, когда ему пришлось вот так же, как Раэ, встать и пройти мимо перегороженной части. Он был пойман за ухо оруженосцем этого господина и получил сначала нагоняй от него, а потом еще и от воспитателей. Что ж, Раэ это учел. Хотя доски не так уж в спальне и скрипели, не такой уж это и шум, вот же вельможа неженка! Но , раз уж понадобилось, Раэ мог не наступать на скрипучие места. И на двор, и назад он проскользнул как мышь. Его учителя, преподававшие науку маскировки, могли бы им гордиться.