Книга Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать!, страница 17 – Лиззи Голден

С этими словами она разворачивается и открывает дверь, давая понять, что мне пора честь знать.

Мне и самой как-то не хочется находиться в чужой комнате, хозяйка которой угрожает мне и хочет сделать своей рабыней. Мэй нравится мне все меньше и меньше и даже благодарность за платья и прочие вещи как-то сходит на нет. Вскоре она открывает передо мной другую дверь, как я поняла ― уже моей комнаты. Той комнаты, в которой я буду прозябать, пока не решусь на побег.

А решусь я очень скоро. Надо только разведать обстановку ― что здесь да как.

Мэй не удосуживается пожелать мне спокойной ночи, правда, две свечи мне оставляет ― уже хлеб. А я остаюсь стоять посреди незнакомой комнаты, прижимая к себе чужие вещи. Голова идет кругом. Мозг отказывается принимать, что все это правда. Теперь это моя жизнь и мне нужно научиться в ней… выживать.

Сбрасываю оцепенение и осматриваюсь. Ничего такая комнатка, пыльная, правда, как и все здесь. Явно не хватает еще одних рабочих рук, чтобы привести дом в порядок. Большая кровать с пологом, трюмо, изящный столик у кровати, два кресла у стены… Эта комната выглядит даже получше той, что у Мэй. Может, в этом кроется какой-то подвох?

Чтобы не надумывать, начинаю раскладывать вещи на кровати, в очередной раз восхищаюсь платьями, их необычным кроем и нежной шерстью, которая не «кусается», но согревает.

За одной из дверей внутри комнаты обнаруживаю санузел с туалетом и огромной ванной. Правда, ванна немного пожелтела и местами треснула, но это лучше, чем ничего. А то, что здесь есть проточная вода, просто приводит меня в восторг. Холодная ― ну и ладно. Завтра подогрею на печи и еще голову вымою, вообще будет красота: почти все детство провела в деревне, так что для меня это не проблема.

Стягиваю все еще влажный костюм, залезаю в ванну и вскоре чувствую себя человеком. А то, что здесь есть мыло ― не может не радовать. Все же это не средневековье. Еще и магия какая-то есть. Интересно будет во всем разобраться и решить, что делать с этой ужасной должностью гувернантки. Может, драконистый хозяин поместья все же передумает и разрешит мне работать в саду?

Уже лежа в кровати и потушив свечу, я додумываюсь до такого, что аж кровь стынет в жилах. А что, если Мэй права? Эти… ксаверы, да и феи в придачу. Что если этот выстрел не убил меня, а… пробудил во мне что-то чужеродное? И этот «дар» теперь живет во мне, не спросив моего разрешения, и я вовсе не магическая калека?

Означает ли это, что я теперь какая-то… не такая или даже опасная?

Раз все здесь такие неприветливые буки, завтра же постараюсь пробраться в библиотеку и разузнаю, кто такие феи, и особенно ― ксаверы. Кем бы они ни были, очень надеюсь, что я не принадлежу ни к одним из них.

Глубоко в каменном ущелье, куда не проникают лучи солнца, ютятся последние полтораста ксаверов, не считая женщин и детей. Их поселение — это нагромождение полуразрушенных каменных насыпей и выцветших от времени палаток. Воздух здесь затхлый и неподвижный. Без солнца и света их серая, потрескавшаяся, как высохшая глина, кожа с каждым днем становится еще бледнее, а в глубине глаз, похожих на потрескавшиеся горные кристаллы, лишь изредка вспыхивают тусклые оранжевые искры, хотя раньше радужные оболочки горели огнем и светились в темноте. Худые изможденные жители подземелья одеты в лохмотья — небрежно сшитые между собой обрывки ткани, сворованные на свалках.