Книга Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать!, страница 92 – Лиззи Голден

Флинн тоже это понимает. Его руки перестают светиться, и он обессиленно опускается на колени.

Дом, в котором строго-настрого была запрещена магия, весь вибрирует от остатков волшебства.

Как в тумане бреду среди убитых, сломленных или рассыпанных в прах ксаверов. Наконец, мой взгляд выхватывает знакомое серое неприметное платье с белым передником, который до этого был исключительно белый, а сейчас весь запорошен пылью.

Мэй. Она все еще без сознания. Присаживаюсь к ней, поворачивая ее голову к себе и внимательно осматривая. Не вижу никаких следов ран или крови, но… она бледна и почти не дышит.

И крылья за ее спиной. Она попыталась превратиться в фею, собственно, превратилась, да только это ей ничего не дало.

Наверное, Мэй просто не знает, что новое не может вырасти, пока старое не уступит ему свое место. И чтобы прорасти, семя должно сначала разорвать свою оболочку. И что надо позволить случиться тому, что должно, а не страдать по чему-то прежнему, увядающему и почти засохшему, что уже не восстановить, не возродить в жизни.

Даже если у меня не получится возродить новое из пепла, я избавлю ее от следов позора. Даже если она мне не скажет за это спасибо. Даже если получу еще одну пощечину. Зачем носить крылья, которые не летают?

Пока пыль медленно оседает, дракон тяжело ворочает хвостом и тушей, позволяя Элис потрогать его и привыкнуть к тому, что ее отец теперь не бессильный слабак, боящийся одного слово «магия», я, не теряя времени, прикасаюсь к сухим обожженным крыльям Мэй.

Постепенно они начинают рассыпаться под моими руками, но медленно, как бы нехотя. Словно Мэй и в бессознательном состоянии продолжает держаться за свою боль и страдания прошлого, будто в жизни нет ничего другого, получше, за что можно бы ухватиться и не отпускать.

Чтобы прорасти, семя должно разорвать оболочку и позволить ей умереть.

Уничтожаю крылья вплоть до их корня, стараясь осторожно действовать возле спины Мэй, чтобы ее не травмировать. И… просто не верится. Красные ленты, неизменно торчащие из ее седых волос, кукожатся на глазах, чернеют и отсыхают, превращаясь в такой же пепел, как и крылья.

Когда последняя лента исчезает, все тело Мэй начинает светиться нежно-золотистым светом, который разгорается, становится все ярче и ярче. Этот свет отрывает ее от пола и приподнимает на метр. Строгая прическа распадается, седые волосы рассыпаются волнами по плечам. А за спиной появляются настоящие крылья, светящиеся таким же золотом, но не сотканные из воздуха, как у Элис, а настоящие, плотные, хотя и полупрозрачные.

Мэй мягко опускается на пол. Шумно вздыхает и… поднимает голову. Осматривается. Она выглядит такой ошеломленной, будто только родилась и впервые увидела этот мир.

Ах, на самом деле ее сразу сразил наповал белый дракон, который все еще не превратился обратно. Я и сама от него в восторге, какой он величественный и красивый. А еще ― страшный для врагов, которым нечего соваться на чужую территорию.

Вовсе не хочу выслушивать от Мэй, как я посмела влезть в ее жизнь и сделать все по-своему, подхожу к горстке пепла и… зачем-то прикладываю к нему руки.

Под моими пальцами пепел меняется, формируется в нечто узнаваемое, и вскоре передо мной стоит живой и невредимый ксавер. Да только не такой, как раньше. Не изможденный и серый, а с нормального цвета кожей и ярко-оранжевыми глазами, которые выдают его наделение.