Книга Агентство Купидон. Чудо в подарок, страница 71 – Екатерина Мордвинцева

Он был пойман. Не в ловушку из камня и стали, а в сеть, сплетённую из самой его сущности — сущности, противоположной их забвению. Чем больше он рвался, тем туже затягивались петли, высасывая из него свет, волю, саму память о том, кто он такой.

А внизу, в Сердце Башни, жрец-призрак материализовался перед Коконом. Он прошептал слова на мертвом языке, и защитная сфера, лишённая мгновенной поддержки Арвена, дрогнула и погасла. Искорка, разбуженный хаосом и вторжением, лежал в гнезде, его пламя трепетало, как испуганная птица в клетке. Жрец протянул костлявую руку, не касаясь, и тельце феникса, всё ещё в форме котёнка, обвила та же чёрно-фиолетовая энергия. Малыш издал тонкий, полный боли и страха звон — крик о помощи, от которого содрогнулись стены.

Лира, вырвавшись из-под обломков, рухнувших с потолка зала, услышала этот звон.

Она почувствовала, как через связь с Арвеном хлынула волна невыносимой агонии — агонии не только физической, но и душевной: он чувствовал, как у него забирают Искорку, и был бессилен.

Она подняла голову. Через разлом в стене она видела часть того, что творилось снаружи: гигантскую, сверкающую в цепях форму дракона, его бессильные попытки вырваться, его глаза, в которых солнечный гнев гас, сменяясь отчаянием. Она видела, как культисты, ликуя, тянут цепи, пригвождая его к башне, готовясь к финальному акту ритуала.

В ней не осталось страха. Осталась только ледяная, кристальная ясность. Арвен был мечом и щитом. Теперь меч был выбит из рук, щит разбит. Её очередь.

Она не была воином. Не была магом древней силы. Она была связью. Хранительницей жизней. И её сила всегда заключалась не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать.

Она закрыла глаза и отключилась от внешнего хаоса. Она обратилась внутрь — к биению своего сердца, к теплу своей жизни, к тому самому дару, что позволял ей слышать самых малых и самых слабых. И затем она открыла все шлюзы.

Она протянула руки — одну в сторону своего питомника, где в ужасе жались её верные существа, другую — к тому месту, где чувствовала агонизирующее присутствие Арвена.

— Царь, Эхо, Уголек, все… простите. Доверьтесь мне в последний раз, — прошептала она не голосом, а самой своей душой.

И начала отдавать.

Сначала это было похоже на зелёно-золотое сияние, потянувшееся от неё к её питомцам. Но это был не луч силы. Это была благодарность. Любовь. Просьба о помощи. Она отдавала им свою жизненную энергию, свою связь с миром, своё право на будущее. И они, чувствуя её отчаянную жертву, не сопротивлялись.

Они приняли её дар и… вернули. Но не ей. Через неё, как через проводник, они направили её к Арвену. Сила василиска — древняя, стабильная, каменящая.

Чуткость тушканчика, проникающая сквозь помехи. Живое, неугасимое пламя ящерки. И её собственная, чистая, неистовая воля к жизни.

Золотисто-зелёный поток, теперь усиленный и обогащённый отзвуками душ её питомцев, устремился к дракону. Он не атаковал цепи. Он вливался в Арвена. В его угасающее солнце-сердце.

Снаружи культисты почувствовали изменение. Цепи, сковывавшие дракона, вдруг затрещали. Не от того, что он рвался. От того, что внутри скованной сущности вспыхнуло нечто новое. Не драконья ярость, а что-то теплое, живое, упрямое, цепляющееся за каждую крупицу бытия. Это была сила жизни, переданная через любовь.