Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 40 – Алекс Скай

— Или намёком, что Лиары причастны.

— А может, подставой на подставе.

Дарен кивнул.

— Именно.

Я потёрла виски, потом вспомнила, что здесь никто не обязан понимать этот жест, и опустила руку.

— Скажите мне главное. Что значит стать частью проклятия?

Сельма отвернулась к окну.

Дарен молчал слишком долго.

— Не уходите от ответа, — сказала я. — Я не прошу красивую легенду. Мне нужна рабочая версия.

— Рабочая версия, — повторил он.

— Да. Такая, по которой можно принимать решения.

Он медленно провёл пальцами по краю стола. Печать на руке чуть дрогнула.

— Род Вейров держит северные границы через старую клятву. Это знают все. Но не все знают, что клятва не принадлежит только мне. Она связана с домом, землёй, дорогой и теми, кто входит в договор с Вейрами.

— Брачный договор?

— В том числе.

— То есть невеста князя может попасть под действие вашей печати?

— Может стать частью связки.

Слово прозвучало почти спокойно.

У меня внутри всё холодело.

— Связки — это плохо?

— Это власть и обязанность.

— У вас удивительный талант давать ответы, от которых вопросов становится больше.

— Вы просили рабочую версию.

— Тогда попроще.

Он посмотрел прямо на меня.

— Если Совет признает вас моей невестой не только политически, но и по старому праву дороги, печать может связать вас с Вейрхольмом. Не как супругу. Как участницу клятвы.

— И что со мной будет?

— Не знаю.

Вот второе «не знаю» за вечер.

И оба раза от него хотелось встать и уйти куда-нибудь очень далеко. Желательно в мир с нормальными договорами, где подписи не светятся, дороги не разговаривают, а брачные соглашения не пытаются сделать тебя частью древней клятвы.

— С Виолой было бы так же?

— Нет.

— Почему?

— Дорога не отвечала бы ей.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

Дарен посмотрел на моё кольцо.

— Потому что Вейрхольм не признал бы её правду.

Я молчала.

Сельма тоже.

За окном ветер ударил в стекло, и мне показалось, что где-то очень далеко по стенам прошёл слабый шёпот.

Не слова.

Просто движение старого дома, который не спал.

— Значит, письмо не просто пугает, — сказала я. — Оно предупреждает о реальной возможности.

— Да.

— И вы всё равно хотите, чтобы я изображала вашу невесту до Совета.

— Да.

Меня обожгло злостью.

— Вы замечаете, как это звучит?

— Замечаю.

— И?

— Если я сниму с вас статус сейчас, Эйрданы потребуют вас обратно. Если оставлю без статуса в крепости, Мерден и другие назовут вас угрозой и потребуют изоляции до Совета. Если объявлю, что клятва может связать вас с Вейрхольмом, половина северных домов решит, что вас нужно уничтожить политически до того, как это случится. А вторая половина — что вас нужно использовать.

— То есть вы выбираете вариант, где использовать меня будете вы.

Печать на его руке вспыхнула.

Не сильно.

Но Дарен заметно напрягся.

— Я выбираю вариант, где вы остаётесь живы и при мне.

— Как удобно.

— Как необходимо.

— Для кого? Для севера? Для Совета? Для вашей власти?

— Для вас тоже.

— Не смейте говорить так, будто это подарок.

Он резко поднял глаза.

В комнате похолодело. Огонь в очаге стал ниже, будто его придавили невидимой ладонью. Сельма не шевельнулась, но я увидела, как напряглись её пальцы.

Дарен сдерживался.

И это было страшнее гнева.

— Если бы я хотел использовать вас так, как использовали Эйрданы, — произнёс он тихо, — вы бы уже сидели под стражей, а ваши слова перед Советом написал бы Торн.