Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 37 – Алекс Скай

Потом он протянул мне письмо.

Я взяла его.

На бумаге было всего одна строка, написанная неровным, торопливым почерком:

«Беги, пока князь не сделал тебя частью проклятия».

Кольцо на моём пальце вспыхнуло синим.

А печать на руке Дарена ответила тёмным светом.

Так, будто письмо сказало не угрозу.

А правду, которую Вейрхольм слишком долго прятал.

Письмо лежало у меня на ладони, как кусок льда.

Всего одна строка.

Ни подписи. Ни печати. Ни имени того, кто рискнул просунуть его под дверь в комнате, где стояли князь, начальник стражи, Сельма, две служанки и я — самая неудобная невеста севера.

«Беги, пока князь не сделал тебя частью проклятия».

Кольцо на моём пальце светилось синим.

Печать на руке Дарена отвечала тёмным, глубоким светом.

И хуже всего было не это.

Хуже всего было ощущение, будто Вейрхольм замер, прислушиваясь.

Не к письму.

Ко мне.

Я медленно подняла взгляд на Дарена.

Он стоял совсем рядом, и лицо его было спокойным до пугающей неподвижности. Но теперь я уже знала: у этого спокойствия были слои. Верхний — для всех. Каменный. Княжеский. С него скатывались вопросы, страх, сплетни и чужие попытки вывести его из себя. Под ним — напряжение. Ниже — гнев. Ещё глубже — то, что он никому не показывал и от чего его печать вспыхивала не угрозой, а почти болью.

Хотя нет.

Не болью.

Я не должна была романтизировать проклятого князя на четвёртый день своей новой жизни. У меня и без того было достаточно сомнительных решений.

— Что значит «частью проклятия»? — спросила я.

Мира у сундука едва слышно всхлипнула и тут же зажала рот ладонью.

Сельма посмотрела на неё так, что девочка побледнела, но не сделала ни шага назад. Ровен уже стоял у двери, проверяя щель, пол, стены, будто письмо могло оставить следы. Инга прижимала к груди стопку свернутых тканей с таким видом, словно ткань была щитом.

Дарен не ответил сразу.

Я ненавидела эти паузы. В них всегда успевали вырасти самые неприятные мысли.

— Это не вопрос для этой комнаты, — сказал он наконец.

— Забавно. Письмо почему-то решило иначе.

— Лиана.

— Нет, князь. — Я впервые не смягчила голос. — Вы не можете каждый раз говорить, что сложный вопрос не для этой комнаты, не для этого часа, не для моих ушей, а потом требовать, чтобы я спокойно изображала вашу невесту. Если меня собираются сделать частью чего-то, я хочу понимать, частью чего именно.

Печать на его руке чуть дрогнула.

Сельма тихо произнесла:

— Леди, осторожнее.

Я почти рассмеялась.

Слово «осторожнее» в Вейрхольме уже можно было вышить на всех занавесках, флагах и моём будущем надгробии. Но смех застрял в горле. Слишком много глаз смотрело на меня. Слишком много людей ждали, как я отступлю.

Я не отступила.

Не потому, что не боялась.

Потому что страх, если ему уступить слишком рано, потом начинает считать себя хозяином.

Дарен протянул руку.

— Дайте письмо.

— Сначала ответ.

— Сейчас не время для спора.

— Тогда выберите другое слово. Это моё письмо.

— Его подбросили вам, чтобы ударить по мне.

— Возможно. Но прочитала его я.

Он шагнул ближе. Не резко, не угрожающе. Просто расстояние между нами стало таким, что я снова почувствовала от него холодный запах камня, снега и дыма. Взгляд серых глаз опустился на письмо, потом вернулся к моему лицу.