Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 71 – Алекс Скай

Дарен тихо сказал:

— Вы не тень.

Я повернулась к нему.

— Тогда не смотрите на меня как на способ снять с вас проклятие.

Его лицо стало жёстче.

— Я никогда…

— Не специально. Я знаю. Но вы сами боитесь этого. И я боюсь. Вдруг вся моя смелость, все мои решения, даже это… — я подняла руку с серебряной ветвью, — нужно только для того, чтобы вернуть вашей печати память? Вдруг после этого от меня останется просто имя в архиве рядом с Мираной?

Дарен подошёл ближе.

— Нет.

— Вы не можете знать.

— Не могу. Но могу обещать: я не позволю никому, даже Вейрхольму, использовать вас как плату за мой род.

— Даже если север будет требовать?

— Даже если север будет требовать.

— Даже если это снимет проклятие?

Он замер.

Вот оно.

Самое страшное.

Не потому, что ответ был очевиден.

Потому что ответ должен был стоить ему всего.

Дарен смотрел на меня долго. И я видела, как в нём сталкиваются князь, наследник, проклятый Вейр, человек, которого с детства учили быть ценой для северных границ, и мужчина, который только что сказал, что не хочет меня потерять.

— Если цена — вы, — сказал он наконец, — я откажусь.

Глупое сердце, к сожалению, решило, что можно верить.

Разум, более опытный и неприятный, сказал: осторожнее.

— Вы не должны отвечать так быстро.

— Я отвечаю не быстро. Я просто впервые говорю вслух то, что уже решил.

Между нами осталось меньше шага.

Я не помнила, кто его сократил.

Возможно, оба.

Дарен медленно поднял руку — левую, не отмеченную тёмной печатью — и остановился, не коснувшись моего лица.

Ждал.

Опять ждал.

Этот человек, который командовал стражей, Советом, крепостью и собственным страхом, учился спрашивать без слов. И от этого становился опаснее любой власти.

Я могла отступить.

Не отступила.

Его пальцы коснулись моей щеки легко, почти осторожно. Совсем не так, как должен касаться мужчина, которого называют проклятым князем. Не как хозяин. Не как спаситель. Не как тот, кто берёт.

Как тот, кто боится спугнуть возможность.

— Я не знаю, как любить без приказов, клятв и защиты, — сказал он.

— Я не просила признаний.

— Знаю.

— И это не признание?

— Почти.

Я выдохнула смешок, который дрогнул.

— У вас всё самое важное происходит почти.

— С вами иначе не выходит.

— Почему?

— Потому что рядом с вами я постоянно оказываюсь на шаг честнее, чем собирался.

Это был момент, в котором можно было бы поцеловать.

Если бы мы жили в простой истории.

Если бы за стеной не сидел Совет, если бы в нижнем зале не светился древний знак, если бы настоящая Виола не исчезла, если бы заговорщики не считали наши решения быстрее нас, если бы моё тело, имя и судьба не были собраны из чужих обрывков и упрямого выбора.

Дарен наклонился чуть ближе.

Я не отступила.

Именно поэтому дверь распахнулась.

— Князь.

Ровен вошёл, увидел нас и застыл с выражением человека, который хотел бы быть где угодно, но судьба, как всегда, выбрала его.

Дарен медленно убрал руку.

Очень медленно.

— Ровен.

— Я стучал.

— Нет.

— Мысленно.

— Говори.

Ровен посмотрел на меня, потом снова на Дарена. Всё веселье с его лица исчезло.

— Поймали человека у старого выезда под конюшнями. Пытался уйти до закрытия ворот. Не из северных. При нём была дорожная пластина Лиаров и письмо без имени получателя.

— Мерден? — спросила я.

— Возможно. Письмо было зашито в пояс. Он сказал, что несёт его лорду Эдвару, потом передумал и сказал, что не умеет читать.