Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 70 – Алекс Скай

Я стояла у окна в боковой галерее и смотрела на снег.

Наконец-то обычный.

Просто снег.

Без трещин, знаков, дорог, которые хотят поговорить, и кругов, которые решают судьбу.

Дарен подошёл тихо, но я всё равно почувствовала его раньше, чем услышала.

— Как вы?

— Не знаю.

— Честно.

— Я учусь.

Он встал рядом.

Некоторое время мы молчали.

Молчание с Дареном изменилось. В первый день оно было стеной. Потом — оружием. Теперь стало чем-то вроде моста, по которому мы оба шли осторожно, не проверив, выдержит ли.

— Что произошло внизу? — спросил он.

Я посмотрела на серебряную ветвь.

— Зал спросил кровь. Потом род. Потом выбор.

— И что вы ответили?

— Что кровь принадлежит Лиане Морр. А выбор — мой.

Дарен закрыл глаза на секунду.

— Вы сказали это старой печати?

— Да.

— И она вас признала.

— Кажется, она не любит простые ответы.

— Как и вы.

— Я плохо влияю на древние силы.

— Не только на них.

Я повернулась к нему.

Он смотрел не на снег.

На меня.

И вот это было почти невыносимо.

После Совета, после обряда, после серебряного знака я могла держаться перед кем угодно. Перед Эдваром. Перед Мерденом. Перед лордом Лиар. Перед всем севером.

А перед этим взглядом — нет.

— Вы сказали там… — начала я.

— Знаю.

— Что не хотите меня потерять.

— Знаю.

— Это было для Совета?

Он посмотрел на меня так, будто я обидела его сильнее, чем хотела.

— Нет.

Снова это короткое слово.

Снова честнее, чем удобно.

— Тогда зачем сказали?

— Потому что вы входили в зал корней, где однажды исчезла Мирана. И я понял, что если вы не выйдете, все мои правильные причины окажутся пеплом.

— Дарен…

— Нет. Дайте договорить, пока я ещё не решил, что молчание безопаснее.

Я замолчала.

Он медленно провёл пальцами по краю перчатки, которую так и не надел.

— Сначала вы были проблемой. Потом доказательством против Эйрданов. Потом человеком, который нашёл трещины в моих документах раньше моих советников. Потом женщиной, которая остановила мою печать, потому что сказала правду там, где все привыкли отворачиваться.

— Это звучит как список обвинений.

— Возможно, так мне проще говорить.

— Продолжайте.

Он посмотрел на моё запястье.

— Сегодня, когда вы вошли вниз, я понял: больше не хочу искать причины, по которым вы должны остаться рядом. Я хочу, чтобы вы остались, если сами выберете. И это пугает меня сильнее Совета.

Вот теперь сердце решило окончательно забыть, что сейчас неподходящее время.

— Почему?

— Потому что я всё ещё не знаю, что Вейрхольм хочет от вас. Не знаю, почему вы оказались здесь. Не знаю, где заканчивается ваша воля и начинается старая клятва. Я не имею права желать вас, если это желание может оказаться частью проклятия.

Слова были жестокими.

Не потому, что он хотел ранить.

Потому что боялся солгать.

Я отвернулась к окну.

— А если я сама не знаю, где заканчивается Лиана и начинаюсь я?

Он ничего не сказал.

Я почувствовала, как его внимание стало острее.

Не давящее.

Ждущее.

— Внизу я видела её, — сказала я. — Настоящую Лиану. Не так, как вижу себя в зеркале. И Мирану тоже. Они обе были… не во мне, наверное. Но рядом. Как память, которую нельзя назвать чужой и нельзя назвать полностью своей.

— Вы не обязаны объяснять сейчас.

— Обязана. Не вам. Себе.

Он молчал.

И это помогло.

— Я не Виола. Не Мирана. Не та Лиана, которая молчала в доме Эйрдан. И не совсем та женщина, которой была раньше. Я не знаю, кто из нас имеет больше права на это тело, на это имя, на этот выбор. Но если я сейчас начну бояться каждого решения только потому, что в нём может быть магия, я снова стану чьей-то тенью.