Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 29 – Алекс Скай

В дверь тихо постучали.

Арина открыла глаза.

— Да?

Ответа не было.

Она поднялась, подошла к двери и открыла.

За порогом стоял Ноэль.

В ночной рубашке, босой, с деревянным драконом в руках. Волосы растрепались, глаза казались огромными на бледном лице. Он выглядел так, будто шёл сюда долго и несколько раз собирался сбежать обратно.

— Ноэль? Что случилось?

Он молча протянул ей фигурку.

— Это вам.

Арина не сразу взяла.

— Ты же сказал, у него даже имени нет.

— Поэтому его не жалко.

Вот тут у неё что-то внутри тихо надломилось.

Она осторожно приняла дракона. Дерево было тёплым от его рук.

— Почему ты отдаёшь его мне?

Ноэль смотрел в пол.

— Если вы меня обманете, я всё равно уже привыкну. Так всегда бывает.

Арина застыла с деревянным драконом в ладонях.

Мальчик поднял на неё глаза.

— Но если не обманете… пусть он пока побудет у вас. Чтобы я знал, куда возвращаться.

Дракон не отдаёт своё

Арина держала деревянного дракона так осторожно, будто Ноэль вложил ей в ладони не игрушку, а собственное сердце.

Фигурка была старая, тёплая от детских пальцев, с потёртой спиной и крылом, которое кто-то много раз пытался починить неровными, упрямыми движениями. На боку темнела царапина, похожая на шрам. Один глаз был вырезан глубже другого, из-за чего дракон выглядел не грозным, а настороженным.

Как сам Ноэль.

— Чтобы ты знал, куда возвращаться, — повторила Арина тихо.

Мальчик кивнул. Слишком серьёзно для своих лет. Слишком взрослым кивком для ребёнка, который должен был сейчас спать, а не стоять босиком в коридоре с последней вещью, которую не успели у него отнять.

Арина присела перед ним.

— Ноэль, послушай меня внимательно.

Он напрягся.

Опять ждал, что сейчас начнётся «но».

Взрослые любили это слово. Сначала давали крошку тепла, потом добавляли «но», и тепло становилось условием.

Арина это поняла по его лицу и сразу захотела выругаться на всех Морвентов разом, включая камни, гербы и родовую магию, которая проснулась только тогда, когда ребёнок уже научился не верить.

— Я возьму его, — сказала она. — И буду хранить. Но не потому, что тебе нечего терять. А потому, что ты сам решил доверить мне важную вещь. Это разные вещи.

Ноэль смотрел на неё снизу вверх.

— Если вы передумаете, просто оставьте его у двери. Я заберу.

Слова были сказаны ровно, без слёз. От этого Арине стало почти больно.

— Я не собираюсь оставлять его у двери.

— Все сначала не собираются.

Она замолчала.

Можно было сказать: «Я не все». Слишком громко. Слишком рано. Можно было пообещать вечную защиту. Слишком легко. Можно было обнять его — и, возможно, напугать.

Арина просто протянула руку ладонью вверх.

— Договоримся так: если я сделаю что-то, от чего ты снова решишь, что я тебя обманула, ты не будешь молча уходить в холодный угол и думать, что так и должно быть. Ты скажешь мне. Или Мине. Или отцу. Но скажешь. Даже если страшно.

Ноэль посмотрел на её ладонь.

Не вложил свою.

Пока.

— Отец не всегда слышит, — сказал он.

Очень тихо.

Но в коридоре за их спинами что-то едва заметно скрипнуло.

Арина не обернулась сразу. Не хотела спугнуть мальчика. Только краем взгляда заметила тень у дальней арки.

Кайрен.

Он стоял там, в полумраке, и слышал.

Ноэль не видел его. Или делал вид, что не видел.