Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 74 – Алекс Скай

Ноэль смотрел на отца так, будто боялся моргнуть.

— Я виноват перед сыном, — сказал Кайрен. — Не перед судом. Перед ним. И если этот суд ждал, что я стану оправдывать холод, приказ и страх нуждами рода, то зря. Больше я не отдам Ноэля тем, кто видит в нём проблему, рычаг или наследие без имени.

Последнее слово ударило по Вейрану сильнее всего.

Он усмехнулся.

— Красивое раскаяние удобно, когда ребёнка уже собираются забрать.

Кайрен повернулся к нему.

— Ты говорил с Мирой в последнюю зиму?

— Это не относится к делу.

— Относится.

— Я приехал судить не свою сестру.

— А кого? Меня? Совет? Арину? Или семилетнего мальчика, который слышит камни лучше всех нас?

— Я приехал за племянником.

— Тогда почему первым делом потребовал не встречи с ним, а передачи его тебе?

Вейран не ответил сразу.

Арина заметила, как Селеста бросила на него быстрый взгляд. Слишком быстрый. Не союзнический. Предупреждающий.

Её черёд наступил неожиданно.

Дарвен повернулся к ней.

— Леди Арина. Вы желаете говорить перед судом?

В зале прошёл шорох. Имя снова прозвучало вслух. Не Элира. Арина. И каждый, кто услышал, словно получил напоминание: перед ними не только жена лорда, не только тело Элиры, не только спорный знак истинной пары. Чужая душа. Женщина без родового корня, но с правом голоса, которого ей никто не хотел давать.

Арина вышла в круг.

Ноги дрожали. Не заметно для зала, но она чувствовала это каждой мышцей. Ей хотелось спрятаться за привычной дерзостью, но сегодня дерзости было мало. Слишком много глаз. Слишком много боли. Слишком много правды, которую уже нельзя было запихнуть обратно под рукав.

— Я не прошу признать меня женой Кайрена, — сказала она.

Кайрен чуть повернул голову, но не перебил.

— Не прошу полюбить меня, принять как часть рода или сделать вид, что чужая душа в теле Элиры — обычная семейная неприятность. Я сама не знаю, что со мной произошло. Я не выбирала этот брак, этот знак, это тело и эти стены. И да, я скрывала правду, потому что боялась. За это мне придётся отвечать.

Селеста тихо произнесла:

— Наконец-то.

Арина посмотрела на неё.

— Но сегодня суд не обо мне. Как бы вам ни хотелось спрятать за мной главное.

Селеста замолчала.

Арина повернулась к старшим.

— Ноэль не спор между мужской и материнской ветвью. Не ключ к камням. Не живое доказательство чьей-то правоты. Он ребёнок, которому годами объясняли, что его лучше не видеть. Ребёнок, который просил разрешения выйти из-за стола. Ребёнок, который слышит стены, потому что живые слишком часто молчали. Вы спорите, кто имеет на него право. А кто спросил, чего боится он?

Ноэль стоял рядом с Кайреном. Слишком прямо.

— У него есть имя, — продолжила Арина. — Дом. Отец, который ошибся, но сегодня сказал это вслух. Память матери, которую нельзя превращать в печать на требовании. И право быть любимым не за дар, не за кровь, не за наследие. Просто потому, что он живой. И если ваш драконий суд этого не понимает, то, простите, ваши древние камни умнее вас.

Роган тихо выдохнул:

— Вот теперь точно суд.

Дарвен ударил посохом по полу.

— Тишина.

Но тишины уже не было.

Камни под ногами Ноэля начали светиться.

Сначала слабым контуром вокруг его ботинок. Потом линии побежали дальше — по кругу суда, к стенам, вверх по резным драконам. Зал отозвался не гулом, а низким многоголосым дыханием. Не человеческим. Не драконьим до конца. Дом словно вспоминал собственное сердце.