Книга Мачеха поневоле для драконьего бастарда, страница 75 – Алекс Скай

Ноэль испуганно посмотрел на Кайрена.

— Я не хотел.

Кайрен не шагнул к нему сразу. Он посмотрел на Арину, и в этом взгляде был вопрос.

Не приказ.

Не паника.

Вопрос.

Арина кивнула мальчику.

— Дыши. Не держи всё внутри. Скажи камням, кто ты.

— Я не знаю как.

— Как умеешь.

Ноэль сжал деревянного дракона обеими руками.

— Я Ноэль, — сказал он тихо.

Камни вспыхнули ярче.

Дарвен поднялся со своего места.

— Продолжай, мальчик.

Кайрен резко посмотрел на него, но Ноэль сам сделал шаг вперёд.

— Я Ноэль, — повторил он громче. — Сын Миры. Сын Кайрена Морвента. Я слышал, как камни помнят мамину песню. Слышал старые шаги под северной башней. Слышал серебро. Я не хотел быть опасным.

Голос его дрогнул, но не сломался.

— Я хотел, чтобы меня не отдавали.

По стенам прошёл огненный свет.

На главном гербе за креслом лорда чёрный дракон вдруг раскрыл каменные крылья. Не отделился от стены — просто ожил в резьбе. Башня в его когтях вспыхнула золотом.

Дарвен прошептал:

— Родовое признание.

Селеста побелела так сильно, что серебряная брошь на её груди показалась темнее.

Ноэль смотрел на свет, открыв рот.

В центре зала из прожилок камня поднялся знак: драконье крыло, обвивающее башню. Потом ниже, рядом, вспыхнул второй символ — маленькое древо с корнями, которые не душили башню, а уходили под неё, в общий камень.

Морветн.

И Мира.

Не одно против другого.

Вместе.

Камень произнёс без голоса, но каждый услышал смысл: «Кровь башни. Огонь рода. Ребёнок дома».

Ноэль сделал шаг назад, и Кайрен наконец обнял его за плечи. Не спрятал. Не закрыл собой от признания. Просто удержал, когда у мальчика затряслись колени.

Арина стояла в круге и чувствовала, как по коже бежит тепло. Не её сила. Не её победа. Но она почему-то тоже была частью этого света, тонкой нитью у края, потому что держала его руку тогда, когда он решил, что его можно продать.

— Суд получил ответ, — сказал Кайрен. Голос его звучал глухо. — Ноэль Морвент признан домом.

— Нет! — крикнул Вейран.

Одно слово разорвало золотой свет.

Он бросился к кругу так быстро, что стражники не успели двинуться. В руке у него блеснула узкая серебряная пластина, покрытая выгравированными знаками. Не оружие — что-то хуже. Знак права, печать, ключ. Он ударил пластиной по светящейся линии перед Ноэлем.

Камень завизжал.

Не звуком. Болью.

Ноэль вскрикнул и прижал ладони к ушам. Кайрен подхватил его, а Арина рванулась вперёд, не думая о правилах круга, суде и собственном страхе.

Золотой свет пошёл рваными трещинами.

И в этих трещинах вдруг вспыхнула память.

Оранжерея.

Ночная. Мокрый блеск стекла. Женщина с тёмными волосами у чаши малого кристалла. Мира. Она держала письмо, лицо её было белым от усталости, но глаза горели. Перед ней стоял мужчина в плаще цвета мокрого железа.

— Ты не заберёшь его силу, Вейран, — сказала Мира в каменной памяти. — Даже если называешь это спасением.

В зале кто-то вскрикнул.

Вейран отшатнулся, но серебряная пластина всё ещё была в его руке.

Кайрен медленно поднял голову.

Арина увидела его лицо — и поняла, что сейчас перед ней не лорд, не муж, не мужчина, которому больно. Перед ней был дракон, только ещё в человеческой коже.

— Значит, — произнёс Кайрен тихо, — в ночь перед исчезновением Миры рядом с ней был ты.