Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 116 – Алекс Скай

Рина стояла рядом.

Не прячась.

Лисса — с другой стороны.

Марта за столом.

Тиш у корзин.

Кир у ворот.

Оста на межевом камне, как всегда, словно именно она была настоящим городским знаком.

— Пекарня открыта, — сказала Элина.

Первая женщина в очереди перекрестила пальцы на удачу и положила медяк.

— Малый хлеб.

Марта подала.

— Тёплый. Держите ровно, не мните. Это не слух, он хрупкий только с виду.

Следом подошёл старик.

Потом женщина с канатного двора.

Потом двое мастеров.

Потом мальчишка, который долго топтался, пока Тиш не сунул ему маленький кусок и не сказал:

— Иди уже. Запишем на будущее геройство.

— А если не будет геройства? — спросила Лисса.

— Будет. Я ему теперь должен придумать.

Рина тихо засмеялась.

И именно в этот момент Элина увидела на дороге Рейнара.

Он шёл пешком.

Один.

Без отряда, без коня, без драконьей тени над плечами. Тёмный плащ был припорошен снегом. Лицо — усталое. Волосы выбились из привычно строгой укладки. На правой руке он держал кожаную папку, перевязанную серебряным шнуром. На левой — следы сажи.

Город замолчал.

Наместник, привыкший прилетать или приезжать, пришёл к пекарне по дороге нижнего города.

И это увидели все.

Тиш шепнул:

— Крылья правда не работают?

Кир тихо ответил:

— Молчи.

— Я почти молчу.

Рейнар остановился перед межевым камнем.

Не у порога.

У камня.

— Леди Астер, — сказал он.

Не Элина.

Не бывшая.

Не моя.

Леди Астер.

Люди услышали.

Элина тоже.

— Ваша светлость.

Он посмотрел на лавку, на очередь, на Рину, на вывеску в руках Бренна, на Марту, которая не собиралась кланяться, потому что держала нож для хлеба, и поклоны ей мешали.

— Я принёс записи, — сказал Рейнар. — И пришёл как свидетель.

— Чего?

Он положил папку на край стола.

— Того, что моя власть была использована теми, кому я позволил стоять слишком близко. Того, что распоряжение о пожаре прошло через мою личную печать. Того, что Мираэль получила доступ к дому Вейранов по совету Велоры и двух старших советников. Того, что развод с тобой готовили не только как разрыв брака, а как лишение наследства.

Толпа застыла.

Велоры среди людей не было.

Но её имя прошло по очереди, как холодный ветер.

Элина не прикоснулась к папке сразу.

— Почему здесь? Не в ратуше?

— Потому что ущерб был нанесён здесь. И потому что вчера я слишком поздно понял: правда, сказанная только перед знатью, не возвращает доверие людям, которые тушили твой дом.

Оста тихо сказала:

— Слышали? Дракон начинает понимать улицы.

Марта пробормотала:

— Не спугните.

Элина открыла папку.

Внутри были листы с печатями, копии распоряжений, имена, отметки постов. Она не успела прочитать всё, но увидела главное: Мираэль действительно проходила через внутренний дворцовый доступ; управляющий нижним постом получил приказ пропустить людей “для проверки монастырского владения”; один советник помечал документы тем же знаком слепого судьи.

И внизу — подпись Рейнара.

Под последним листом.

Не как приказ.

Как признание.

“Подтверждаю использование власти наместника лицами, действовавшими под прикрытием дома Вейранов. Принимаю ответственность за допущенное.”

Элина подняла глаза.

— Ты понимаешь, что это ударит по тебе?

— Да.

— По дому Вейранов?

— Да.

— По твоей власти?

Рейнар посмотрел на монастырские ворота, над которыми висело серое зимнее небо.