Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 57 – Алекс Скай

Ардан предлагал возможность.

Это было опаснее любого приказа.

— Меня зовут во дворец, чтобы выставить перед знатью бывшей женой, торгующей хлебом у ворот, — сказала Элина. — Не надо делать вид, что это забота.

Рейнар помолчал.

— Велора предложила объявить твоё появление как покаяние.

Марта задохнулась от возмущения.

— Покаяние? За хлеб? За ребёнка? За то, что не дала себя стереть?

— Я отказал, — сказал Рейнар.

— Как щедро, — сказала Элина.

Он выдержал.

— Тогда Мираэль предложила посадить тебя за нижний стол.

Тиш нахмурился.

— Это плохое место?

Марта сказала:

— Это место, куда сажают тех, кого хотят видеть и не хотят уважать.

— Вот ведь столовая подлость.

— Очень точное определение.

Элина посмотрела на Рейнара.

— А ты?

— Я сказал, что ты войдёшь как леди Астер.

— Бывшая жена наместника.

— Хозяйка старой пекарни.

Он произнёс это почти спокойно.

Но между словами легло что-то непонятное. Не насмешка. Не приказ. Скорее вынужденное признание, которое давалось ему тяжелее, чем ей хотелось бы замечать.

Ардан чуть наклонил голову.

— Тогда я тоже буду там. И готов обсудить договор публично, если леди Астер сочтёт это полезным.

Рейнар повернулся к нему медленно.

— Какой договор?

— На поставку дорожного хлеба для северных караванов.

— У неё пекарня работает второй день.

— И уже собрала очередь у монастырских ворот, обошла запрет, подняла старое право и испекла хлеб, о котором говорит весь нижний город. Для начала достаточно.

— Вы быстро доверяете слухам, князь.

— Нет. Я доверяю запаху хлеба и тому, как человек стоит, когда на него давят.

Элина почувствовала, как взгляд Рейнара снова вернулся к ней.

Горячий.

Тяжёлый.

Слишком поздний.

— Я приду, — сказала она.

Марта повернулась к ней так, будто хотела проверить, не подменили ли хозяйку.

— Во дворец?

— Да.

— Где вас унижали?

— Именно поэтому.

— Хозяйка…

Элина посмотрела на пустой стол у ворот, на половину печати у себя в руке, на Рину под серым плащом, на Лиссу, на Тиша, на Кира, на Марту.

— Они хотят, чтобы я пришла туда как брошенная жена. Я приду как хозяйка пекарни.

Ардан спросил:

— С хлебом?

Марта резко выпрямилась.

— Разумеется с хлебом. Что мы, зря мучаемся?

Тиш поднял руку.

— А я могу пойти? Я буду отвечать за доставку и смотреть, чтобы никто не украл наши булки.

— Во дворец детей не берём, — сразу сказал Кир.

— Я не ребёнок.

— Во дворец особенно не берём тех, кто называет себя не ребёнком.

Лисса тихо спросила:

— А Рина?

Элина посмотрела на девочку.

— Рина останется там, где сама захочет. Но ночью — в пекарне, с нами. До полуночи мы не расходимся.

— А нижняя дверь? — спросила Рина.

Половина печати в её ладонях дрогнула.

Элина почувствовала ответ своей половиной.

Две части, разделённые, всё равно слышали друг друга.

— Мы не откроем её по требованию, — сказала Элина. — Но если она попытается открыть нас страхом, мы встретим её вместе.

Рейнар смотрел на неё так, будто хотел спорить.

Не стал.

— Я оставлю людей у дороги.

— Нет.

— Это защита.

— Это наблюдение.

Он сжал поводья.

— Элина, хватит видеть во мне врага.

— Тогда перестань вести себя как тот, кто приходит за мной с отрядом.

Его лицо стало непроницаемым.

Ардан отвёл взгляд, давая им хотя бы видимость личного разговора. И именно это окончательно вывело Рейнара из равновесия. Не вмешательство. Не дерзость. Тактичность.