Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 59 – Алекс Скай

На следующее утро пекарня пахла не страхом, а работой.

Это было первое утро, когда Элина проснулась не от стука под полом, не от чужого приказа, не от воспоминания о тронном зале, а от голоса Марты:

— Кто положил мешок муки криво? Мука — это не дворцовая подушка, она обиды не прощает!

Тиш, полусонный, ответил:

— Я не клал. Я стратегически прислонил.

— Прислони теперь себя к ведру и принеси воды.

— Я управляющий доставкой.

— Вот и доставь.

Элина открыла глаза и несколько мгновений просто смотрела на потолок.

Потолок всё ещё был плох. По углам темнели пятна сырости. Над балкой Кир вчера поставил временную подпорку. Из щели тянуло холодом. Но дом больше не казался чужим.

Внизу гудели голоса. Марта командовала, Тиш спорил, Лисса читала вчерашние записи Рине, Рина пыталась повторить буквы, Кир что-то строгал во дворе, а Горд снаружи бурчал, что “если уж крыша решила стоять, надо помочь ей прилично”.

Пекарня жила.

И это было самым опасным вызовом дворцу.

К приёму готовились весь день.

Не как к балу.

Как к поставке.

Марта выбрала три вида хлеба: малые дорожные круги, плотные, с крепкой коркой; длинные пшеничные батоны с надрезами в форме звезды; и особые караваи для стола старших домов — не украшенные роскошью, а аккуратные, строгие, с тонким знаком огня на верхушке.

— Пусть видят, что мы не милостыню несём, — сказала она. — Мы дело несём.

— И запах, — добавил Тиш, обнюхивая корзину.

— Отойди от товара.

— Я проверяю качество.

— Качество проверяют руками, глазами и совестью. Нос у тебя пока неофициальный.

Лисса и Рина чистили полотна и укладывали хлеб в корзины. Рина больше не прятала половину печати, но носила её под воротом на шнуре, который Кир сделал из тонкой кожаной полоски. Метка на шее почти не светилась, пока девочка была спокойна.

Лисса то и дело смотрела на неё с восхищением и тревогой.

— Во дворец страшно? — спросила Рина.

Лисса покачала головой.

— Я туда не иду.

— А если они не вернутся?

Тиш, проходивший мимо с пустым ведром, резко остановился.

— Вернутся.

— Откуда знаешь?

— Потому что Марта там всех достанет, если не выпустят.

Марта из кухни крикнула:

— Я всё слышу и одобряю!

Элина стояла у старого зеркала на втором этаже и смотрела на платье.

Не белое.

Белое платье она больше не надела бы даже под угрозой Совета. То платье, в котором её вывели к трону и попытались погасить, Марта с утра отнесла в кухонную комнату, отрезала от испорченного подола уцелевший шёлк и сказала:

— Будут мешочки для хлеба. Пусть хоть раз послужит вам честно.

Новое платье не было новым.

Его нашла Оста.

Откуда — отказалась объяснять, сказав только: “У старых женщин есть сундуки и причины не отвечать молодым”. Платье было тёмно-вишнёвым, строгим, чуть старомодным, но хорошей ткани. Марта подогнала его по фигуре, Лисса пришила к рукавам узкую тесьму, а Рина молча вышила у левого запястья маленькую звезду.

— Чтобы знали, где рука хозяйки, — сказала она, краснея.

Элина коснулась вышивки.

— Спасибо.

Рина тут же сделала вид, что очень занята ниткой.

В зеркало смотрела не придворная дама и не изгнанница.

Женщина с усталыми глазами, прямой спиной и тёмным платьем, которое не просило пощады.

Марта вошла без стука, остановилась у двери и хмыкнула.

— Ну вот. Теперь похожи не на жертву, а на беду, которая пришла по приглашению.