Книга Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни, страница 71 – Алекс Скай

Элина повернулась к Рине.

— Дай мне свою половину печати.

Рина побледнела, но не отступила.

— Я с вами.

— Нет.

— Она выбрала нас обеих.

Элина хотела возразить.

Не смогла.

Потому что это было правдой.

Лисса крепко взяла Рину за руку.

— Тогда я тоже.

— Нет, — сказали сразу Элина, Марта, Кир и Рейнар.

Тиш возмутился:

— А мне почему никто не сказал “нет”? Я тоже хотел…

— Нет, — сказала Марта.

— Спасибо. Теперь обидно, но справедливо.

Элина опустилась перед Лиссой.

— Мне нужно, чтобы ты осталась с Мартой и Тишем. Рина не пойдёт далеко. Только до порога. Я не возьму её внутрь пожара.

Рина вскинулась.

— Но…

— Рина, — Элина взяла её за плечи, — защита не значит, что ребёнок должен стоять в огне. Ты держишь половину печати у порога. Я — вторую внутри. Если станет страшно, смотри на Марту. Она пугает даже дом.

— Истинная правда, — сказала Тиш.

Марта прижала Лиссу к себе.

— И не только дом.

Рина кивнула.

Её губы дрожали, но глаза стали твёрже.

— Я удержу.

Кир шагнул к Элине.

— Я иду с вами.

— Нет. Ты нужен у стены. Если крыша рухнет, вытащишь тех, кто будет рядом.

— Я нанят не для того, чтобы смотреть, как хозяйка входит в горящий дом.

— Ты нанят, чтобы пекарня выжила. Я тоже.

Он смотрел на неё долго.

Потом кивнул.

— Три минуты.

— Кир…

— Три. Потом я иду за вами, даже если печь будет против.

Печь в глубине дома глухо ударила.

Кир не моргнул.

— И с тобой поговорю отдельно.

Марта пробормотала:

— Вот почему мне нравятся бывшие стражники. У них с безумием деловой тон.

Элина взяла мокрое полотно, набросила на плечи, зажала половину печати в руке и пошла к двери.

Рейнар преградил ей путь.

Не властно.

Отчаянно.

— Элина.

— Не сейчас.

— Посмотри на меня.

Она посмотрела.

В его глазах была уже не только ревность, не только вина и ярость. Там был страх. Настоящий. Тот самый, который не рассчитывает выгоду и не думает о свидетелях.

— Я не могу потерять тебя в этом огне, — сказал он.

Тиш за её спиной тихо выдохнул.

Марта замерла.

Ардан отвёл взгляд.

Элина почувствовала, как эти слова могли бы разрушить её, если бы прозвучали раньше.

До белого платья.

До Мираэль.

До Рины со связанными руками.

До приказа вернуть печать.

До того, как она поняла, что любовь, сказанная только у края гибели, не может быть ключом к её клетке.

— Ты уже потерял меня, Рейнар, — сказала она тихо. — Сейчас я спасаю дом.

И обошла его.

Пламя у входа расступилось не сразу.

Сначала оно лизнуло край мокрого полотна, поднялось рыжим языком к рукаву, но золотая линия на полу вспыхнула, и огонь отступил, будто узнал хозяйку. Дым ударил в лицо. Элина закашлялась, пригнулась и вошла в главный зал.

Пекарня горела странно.

Не так, как горят дома, где огонь берёт всё подряд. Здесь пламя шло по чужим путям: вдоль оконных рам, по старым трещинам, по доскам, которые когда-то прибили неумело, по углам, где ещё оставалась грязь прежних лет. Но там, где они работали своими руками, где Марта чистила стол, где Лисса протирала полку, где Тиш складывал корзины, где Кир укреплял балку, огонь задерживался, спотыкался, не мог перейти.

Человеческий труд держал дом не хуже магии.

Элина дошла до печи.

Печь не треснула.

Она стояла среди дыма целая, тёмная, огромная. Красные прожилки в камне светились теперь не алым, а золотым. Заслонка была закрыта, но из щелей бил свет такой силы, что дым вокруг становился прозрачным.