Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 70 – Алекс Скай

Когда это зачитали, она подняла голову.

Я ждала ненависти.

Она была. Конечно, была. Селеста не стала другой от одного признания. Но рядом с ненавистью в её взгляде появилось что-то новое — пустое место, где раньше стояла уверенность, что мир всегда подставит ей золотую ступеньку.

После заседания она сама подошла ко мне в боковой галерее.

Лиана тут же напряглась. Мира отступила к стене так, чтобы видеть обе двери. Торен поднял глаза от своей медной пластины. Рейнард стоял чуть дальше, разговаривая с магистром Сор, но я знала: он слышит.

Селеста остановилась на расстоянии двух шагов.

— Я не прошу прощения, — сказала она.

— Заметно.

Её губы дрогнули.

— Я действительно хотела, чтобы тебя признали непригодной. Я считала, что защищаю Академию.

— И своё место рядом с тем, кого уже мысленно выбрала?

Она вздрогнула, но не отвернулась.

— Да.

Простой ответ оказался неожиданнее любого высокомерия.

— Ты могла сегодня попытаться солгать до конца, — сказала я.

— Камень всё равно показал бы.

— Но ты сказала сама.

Селеста посмотрела в сторону Главного зала.

— Мне всю жизнь говорили, что порядок важнее личного желания. Сегодня я впервые увидела, как это звучит со стороны тех, кого этот порядок давит.

Она снова посмотрела на меня. В глазах не было дружбы. И не должно было быть. Некоторые мосты не строятся за один вечер на развалинах чужих ошибок.

— Я не стану твоей союзницей, Илария Вейн.

— Я и не просила.

— Но если мой род попытается снова подменить испытание, я не стану молчать.

Я кивнула.

— Для начала этого достаточно.

Когда она ушла, Лиана тихо сказала:

— Не люблю, когда враги начинают говорить разумно. Сразу сложнее придумывать им обидные прозвища.

— Справишься, — сказала я.

— Конечно. Просто теперь придётся работать тоньше.

Следующие дни прошли не как праздник, а как уборка после долгого пожара, который все делали вид, что не замечают.

Архивы открывались медленно. Магистр Сор почти поселилась среди старых шкафов, вытаскивая из них закрытые летописи, неполные протоколы, списки серых меток и решения Советов прежних лет. Торен помогал проверять печати и связки хранения. Он сиял от счастья всякий раз, когда очередной замок, считавшийся “безупречным”, оказывался просто упрямым и плохо настроенным. Лиана вела свой список тех, кто в коридорах резко сменил “бракованная” на “наследница” и надеялся, что никто не заметит. Мира каждый вечер оставляла у моей двери серебряный узелок, хотя теперь никто уже не пытался войти тайно.

— Привычки выживания не отменяются протоколом, — сказала она, когда я спросила.

Марта Грей первым делом потребовала от Совета отремонтировать западный корпус.

— Если теперь вы признаёте, что сюда годами селили не ошибки, а тех, кого не хотели видеть, — сказала она магистрам, — начните с крыши. Символы символами, а дождь через потолок тоже умеет унижать.

Крыша была внесена в ближайшие работы.

Лиана назвала это величайшей победой пепельного крыла.

Я впервые смеялась без чувства, что за смех придётся платить.

Решение о восстановлении пепельной линии приняли на третий день после испытания. Не как род. Не как богатый дом с землями, вассалами и правом требовать чужих поклонов. Я сама настояла на этом. Мне не нужна была новая лестница, по которой одни смогут подняться, чтобы смотреть вниз на других.