Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 71 – Алекс Скай

Пепельное крыло становилось отдельной учебной линией Академии — для тех, чьи метки прежде считали нестабильными, спорными, неудобными или “не соответствующими ожиданиям рода”. Там должны были учить не разрушать клятвы, а понимать их. Видеть границу между словом и принуждением. Отличать добровольное согласие от красиво оформленного давления. Проверять договоры не силой родового герба, а честностью выбора.

Первой аудиторией пепельной линии стал старый зал западного корпуса.

Тот самый, где дверь облупилась, знак над косяком почти стёрся, а кот с белым ухом считал себя главным хранителем порядка. Торен повесил над входом брошь-крыло, увеличенную в десять раз и закреплённую на медной раме. Лиана написала под ней мелом: “Ошибки входят первыми”. Марта Грей велела стереть.

Потом добавила ниже своим почерком:

“И выходят теми, кого придётся признать”.

Я оставила.

Рейнард всё это время держался на расстоянии.

Не холодном. Не прежнем. Другом.

После того как его клятва была признана выполненной, Совет восстановил его права куратора и снял угрозу отстранения. Место в Совете драконьих родов ему, разумеется, больше никто не предлагал. По крайней мере, вслух. Лорд Каэл Арден уехал через два дня, перед отъездом коротко сказав племяннику:

— Ты поставил имя Арденов в неудобное положение.

Рейнард ответил:

— Значит, оно давно стояло слишком удобно.

Я услышала это случайно в северной галерее и ушла раньше, чем они заметили меня. Не потому, что не хотела знать продолжение. Потому что некоторые разговоры человек должен выдержать без свидетелей, даже если ты очень хочешь стоять рядом.

На рассвете четвёртого дня меня вызвали в Главный зал.

Я шла туда без страха.

Это было странно. Первый раз Главный зал встретил меня смехом и словом “ошибка”. Второй — судом и ожиданием провала. Теперь двери были открыты, свет падал на чёрные плиты мягко, без прежней торжественной жестокости, а в центре зала стояли не только магистры.

Там были Лиана, Торен, Мира, Марта Грей, магистр Сор, несколько адептов западного корпуса, Дарен Кроу, преподаватели боевого крыла и те, кто ещё недавно смотрел на меня с осторожным презрением. Теперь они смотрели иначе. Не все доброжелательно. Не все искренне. Но уже без права назвать меня пустым местом.

Рейнард стоял у академического круга.

Без перчаток.

Серебряно-чёрная метка Арденов была открыта.

Я остановилась перед ним.

— Куратор Арден?

Он посмотрел на меня так, что шум зала стал тише.

— Уже нет.

Я не сразу поняла.

Рейнард повернулся к Совету, где теперь вместо Тарса сидела временная коллегия магистров. Его голос был ровным, официальным, но каждое слово ложилось точно.

— В связи с признанием статуса Иларии Вейн как самостоятельной адептки и наследницы пепельного крыла я снимаю с неё статус подопечной моего кураторского наблюдения. Моя клятва куратора исполнена полностью и больше не может использоваться как основание для зависимости, ограничения или толкования её выбора.

Слова прошли по залу, и я почувствовала, как последняя невидимая нить, связывавшая меня с ним не по воле, а по должности, растворилась.

Рейнард больше не был моим куратором.

Щитом — да, если выберет.

Союзником — если я выберу.

Но не человеком, который имеет право говорить за меня по назначению Академии.