Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 72 – Алекс Скай

— У вашей дочери опасно взрослые формулировки.

— У неё хороший учитель.

— Не перекладывайте на меня ответственность за все семейные афоризмы.

— Не буду.

Он сделал шаг назад.

— Я пойду.

— Просто так?

— Да.

— Без финального аргумента?

— Я сказал, что приехал извиниться. Не заключать сделку.

И снова правильная фраза.

Упрямый мужчина.

Учится быстро именно тогда, когда это особенно мешает спокойно злиться.

— Роман.

Он остановился.

— Да?

Я держала рисунок Аси в руках и понимала, что не готова сказать “возвращаюсь”. Не готова сказать “прощаю”. Не готова даже сказать “приходите завтра”. Но и закрыть дверь так, будто между нами ничего не осталось, было неправдой.

— Передайте Марку, что нормальный разговор нельзя купить, но можно начать.

Роман посмотрел на меня долго.

— От вас?

— От меня.

— Передам.

— И Асе… скажите, что дорожку я увидела.

Его лицо стало мягче совсем немного. Настолько, что чужой человек, возможно, ничего бы не заметил. А я заметила.

— Спасибо.

— Это не обещание.

— Я знаю.

— Правда?

— Учусь.

Я покачала головой.

— Вот это слово у вас всё ещё слишком опасное.

— Тогда попробую другое.

— Какое?

Роман стоял на моей лестничной площадке, без власти, без документов, без детей за спиной, без компании, которую нужно спасать, и впервые выглядел не папой строгого режима, а мужчиной, которому тоже пришлось выйти из собственного расписания.

— Жду, — сказал он.

И ушёл вниз, оставив меня с рисунком, тишиной и дорожкой, которая, как назло, теперь действительно была.

После ухода Романа моя квартира стала слишком тихой.

Не пустой — пустота была бы проще. Пустоту можно заполнить чайником, музыкой, звонком Кате, списком дел, который всегда ждёт удобного момента, чтобы напомнить: взрослая жизнь не делает паузу только потому, что у тебя на лестничной площадке стоял мужчина с лицом раскаявшегося босса и словами, которые очень не хочется принимать слишком быстро.

Нет, квартира была не пустой.

Она была полной.

Рисунком Аси на столе. Его фразой “жду” в коридоре памяти. Сообщением Марка про нормальный разговор. Моим собственным голосом, который ещё совсем недавно сказал: “Это не обещание”, хотя где-то глубоко внутри уже испугался, что обещание всё равно начало расти.

Я положила рисунок на подоконник, рядом с базиликом.

Базилик выглядел слегка осуждающе. Он вообще был растением с характером: выживал, когда я забывала о нём, и драматично опускал листья, когда решал напомнить о себе. В этот вечер он, кажется, считал, что я поступаю непоследовательно. Сначала ушла. Потом взяла рисунок. Потом почти улыбалась. Потом стояла на кухне и смотрела в одну точку.

— Не начинай, — сказала я базилику. — Ты сам живёшь между засохну и расцвету.

Базилик промолчал.

Умный.

Я заварила чай, села за стол и открыла телефон. Сообщений от Романа не было. И это было правильно. Он сказал “жду” — и не стал доказывать ожидание пятью звонками, короткими командами и расписанием моего возвращения. В этом была новая для него форма уважения.

Ненавижу, когда человек делает правильно именно тогда, когда тебе удобнее было бы продолжать злиться.

От Марка сообщение пришло утром.

“Папа передал. Про разговор”.

Я смотрела на эти четыре слова и пыталась понять, сколько в них спрятано.

“И?” — написала я.