Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 75 – Алекс Скай

“И как успехи?” — написала я.

Ответ пришёл от Романа:

“Сложно”.

Потом второе:

“Но проверка справедливая”.

Я положила телефон на стол, потом снова взяла.

“Тогда начните с малого. Попросите, а не сообщите”.

Он долго не отвечал.

Я уже решила, что слишком резко. Что дала совет, который сама не была готова принять. Что сейчас он либо промолчит, либо напишет что-нибудь безопасное.

Телефон завибрировал.

“Вера, могу я увидеть вас завтра? Не для разговора о возвращении. Мне нужно попросить о шансе. Не для работы. Для себя. И для детей, но не вместо себя”.

Я читала сообщение так долго, что Кирилл, проходивший мимо, остановился.

— Всё нормально?

— Не знаю.

Он посмотрел на телефон, но не заглядывал.

— Тогда это, вероятно, важное.

— Да.

— Вы ответите?

— Да. Но сначала мне надо перестать придумывать десять остроумных способов сбежать.

— Оставьте два. На всякий случай.

Я рассмеялась и написала Роману:

“Завтра. В семь. В кафе рядом с моим домом. Нейтральная территория. Без документов, детей, PR и красивых обещаний”.

Ответ пришёл почти сразу:

“Принято”.

Потом ещё одно:

“Попросил бы сказать ‘спасибо’, но боюсь нарушить условия нейтральной территории”.

Я улыбнулась.

Вот же вредный ученик.

“Спасибо разрешено. Приказы — нет”.

“Спасибо, Вера”.

На следующий вечер я пришла в кафе на десять минут раньше и всё равно обнаружила, что Роман уже там.

Конечно.

Он сидел у окна, без ноутбука, без папки, без телефона в руке. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он, кажется, почти не притрагивался. На нём был тёмный джемпер под пальто, и выглядел он непривычно неофициально. Не домашне, как в воскресенье, но и не как человек, пришедший подписывать чужую судьбу.

Я сняла шарф и села напротив.

— Вы раньше.

— Да.

— Это попытка контролировать пространство?

— Скорее попытка не опоздать к разговору, который сам попросил.

— Хороший ответ.

— Я готовился.

— Плохо скрываете.

Он почти улыбнулся.

Официантка подошла, я заказала чай и пирог, потому что нейтральная территория без пирога казалась мне недостаточно защищённой.

Роман дождался, пока мы останемся одни.

— Я не буду просить вас вернуться на работу, — сказал он.

— Вы уже это писали.

— Хочу сказать вслух.

— Говорите.

Он положил руки на стол. Не скрестил, не спрятал, не занял пространство. Просто положил. Очень старательный мужчина. Почти трогательно, если забыть, сколько власти в этих руках обычно держалось без усилий.

— Когда вы ушли, я сначала хотел всё исправить быстро. Отменить документ. Поставить запреты. Наказать ответственных. Убедиться, что больше никто не подойдёт к вам с такими формулировками. И, если честно, часть меня считала, что после этого я получу право просить вас вернуться.

— Честно.

— Неприятно честно.

— Продолжайте.

— Потом Марк сказал про нормальный разговор. Ася сказала, что извиняться надо не как совет директоров. Инга Павловна сказала, что в доме снова стало тихо, но теперь эта тишина уже не похожа на порядок.

Я подняла брови.

— Инга Павловна сказала?

— Да.

— Я недооценила масштаб перемен.

— Мы все.

Он посмотрел в окно, где отражались лампы кафе и вечерняя улица.

— Я понял, что пытался исправить последствия, а не причину. Причина не в Лидии. Не в совете. Не в журналистах. Они сделали то, что умеют: увидели полезную картинку и захотели её закрепить. Причина в том, что я слишком долго жил так, будто всё важное можно удержать, если правильно назвать, оформить, распланировать и защитить.