Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 32 – Алекс Скай

Марк стоял у стола с лотереей и отвечал за коробку с билетами. По его виду можно было подумать, что он принимает ставки на судьбу человечества.

— Улыбайся, — сказала я ему тихо.

— Я в образе.

— В каком?

— Ответственный человек, которого взрослые втянули в благотворительность.

— Тяжёлая роль.

— Не хуже вашей.

Я чуть наклонилась.

— Марк.

— Что?

— Я не собираюсь сегодня делать вид.

Он посмотрел на меня.

— А папа?

— Тоже старается.

— Это не ответ.

— Это честнее, чем обещать идеальное.

Он подумал.

— Ладно.

От Марка “ладно” уже давно стало для меня чем-то вроде маленькой медали без ленточки.

Роман в это время разговаривал с директором школы. Держался сдержанно, вежливо, но я видела, как его взгляд время от времени возвращается к нам. К Асе, которая пыталась объяснить однокласснице, что Семён не игрушка, а “ответственный сопровождающий”. К Марку, который выдавал лотерейные билеты с видом финансового контролёра. Ко мне.

Каждый раз, когда он смотрел, я чувствовала это слишком отчётливо.

И каждый раз говорила себе: не выдумывай.

Но проблема была в том, что я уже не выдумывала.

Между нами действительно что-то происходило. Не оформленное, не названное, не согласованное, не подписанное, и от этого ещё более тревожное. Оно появлялось в том, как он оставлял мне право ответить. В том, как не возражал при детях, даже если ему было неудобно. В том, как заменил последнюю строку договора. В том, как сейчас стоял среди школьных родителей — человек, привыкший командовать большими взрослыми процессами, — и пытался не пропустить, не страшно ли его детям.

А потом появилась она.

Я поняла это ещё до того, как Роман повернулся.

Холл изменился.

Не шумом. Нет. Шум остался тем же. Но в нём появилась новая волна внимания, более острая и направленная. Люди начали смотреть в одну сторону. Кто-то выпрямился. Кто-то тихо сказал чьё-то имя. Кто-то сразу сделал вид, что просто рассматривает детские поделки, хотя смотрел совсем не на них.

Алиса Ветрова вошла так, как входят женщины, которые точно знают: их заметят.

Высокая, светловолосая, безупречно одетая, с той холодной красотой, которая не просит восхищения, а как будто заранее вносит его в список обязательных платежей. На ней был светлый костюм, мягкое пальто на плечах, тонкие украшения и выражение лица, от которого школьный холл внезапно стал похож не на место детских открыток, а на площадку для очень аккуратной битвы.

Она улыбалась.

Но эта улыбка не грела.

Она скользила.

Рядом с ней шла женщина постарше — вероятно, представитель. Я сразу решила не любить её заранее, а потом уже разбираться, заслуженно или нет. В таких ситуациях предвзятость — не порок, а защитная реакция.

Ася увидела Алису первой.

Она замерла у стенда, с бумажным цветком в руке.

— Марк, — сказала она тихо.

Марк уже смотрел.

Его лицо стало таким пустым, что мне захотелось встать между ним и всем миром. Но он бы этого не простил. Поэтому я просто подошла ближе. Не тронула. Не обняла. Встала рядом.

Роман повернулся.

Его лицо не изменилось.

Но я заметила, как он сделал шаг в сторону детей.

Раньше, наверное, он бы пошёл к Алисе сам. Встретил бы её отдельно, сухо, правильно, подальше от детей. Сейчас он сначала посмотрел на Марка и Асю.

Алиса тоже это увидела.

И её улыбка стала чуть тоньше.