Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 35 – Алекс Скай

Роман напрягся.

Я тоже.

Но первым заговорил Марк.

— Я считаю, что взрослые опять задают детям вопросы, на которые сами должны были ответить раньше.

Алиса чуть побледнела.

Не сильно.

Но достаточно.

Ася спряталась ближе ко мне, но голос подала:

— Вера наша. Но она сказала, что “мама” нельзя заставлять. Поэтому мы пока не заставляем.

Я почувствовала, как пальцы Романа на моей руке чуть крепче сжались.

Алиса посмотрела на Асю.

Впервые за весь разговор в её лице что-то изменилось. Там мелькнуло не раздражение, не холод, не расчёт. Что-то более живое. Быстрое. Почти испуганное.

Но она тут же спрятала это за улыбкой.

— Какая взрослая мысль.

— Это Вера сказала, — ответила Ася. — Но я поняла.

— Конечно.

К нам подошла директор, явно почувствовав, что разговор возле детского стенда стал слишком важным для школьного мероприятия.

— Роман Андреевич, Алиса Викторовна, как хорошо, что вы оба смогли прийти. Ася, дорогая, твоя группа уже собирается у зала.

Ася встрепенулась.

— Уже?

— Через десять минут выход.

— Вера!

— Идём, — сказала я.

Я попыталась мягко забрать руку у Романа.

Он отпустил сразу.

Но перед этим большим пальцем едва заметно коснулся моих пальцев — коротко, почти случайно. Если бы вокруг не было так много глаз, я бы решила, что мне показалось.

Но мне не показалось.

Ася схватила меня за другую руку и потащила к залу.

— Ты будешь смотреть с первого ряда?

— Если туда пустят людей с удачной улыбкой.

— Пустят. Я скажу.

Марк догнал нас через пару шагов.

— Ты нормально? — спросил он тихо.

— Конечно.

— Врёшь плохо.

— Зато улыбаюсь удачно.

Он посмотрел на меня с таким серьёзным выражением, что я перестала улыбаться.

— Она специально сказала.

— Знаю.

— Папа ответил.

— Знаю.

— Это не значит, что всё нормально.

— Тоже знаю.

Марк кивнул.

— Хорошо.

Мы дошли до зала, где дети суетились у сцены. Ася сразу попала в поток девочек с бантами, юбками и важными лицами. Семёна пришлось оставить мне. Он устроился в моей сумке, как нелегальный член зрительской комиссии.

Роман вошёл через минуту. Алиса — следом, с директором и своей представительницей. Они сели не рядом. Роман выбрал место ближе к проходу, откуда было видно и сцену, и Марка, который устроился с краю, и меня рядом с Асиной сумкой. Алиса села через ряд, изящно, спокойно, так, будто присутствие в этом зале было её естественным правом, а не редким появлением.

Выступление началось неровно, шумно и прекрасно.

Дети пели, сбивались, кто-то махал не в ту сторону, одна девочка слишком громко поправляла соседку, мальчик в первом ряду забыл слова и гордо открыл рот без звука. Ася вышла третьей слева, увидела нас, замерла на долю секунды, потом нашла взглядом Романа.

Он хлопнул первым.

Ещё до конца номера.

Тихо, чтобы не сбить остальных, но достаточно заметно, чтобы Ася увидела.

Она улыбнулась.

И продолжила.

Я посмотрела на Романа.

Он не смотрел на сцену как проверяющий. Не оценивал, не сравнивал, не ждал идеального результата. Он просто смотрел на дочь.

И хлопал.

Рядом Марк сидел с таким лицом, будто ему всё это глубоко безразлично, но когда Ася чуть запуталась в движении, он первым показал ей нужный жест рукой. Незаметно для большинства. Очень заметно для меня.

Когда номер закончился, зал зааплодировал. Я хлопала так, что Ася потом точно сможет обвинить меня в нарушении культурных норм. Роман хлопал сдержаннее, но дольше. Марк сказал: