Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 106 – Анжелика Янчевская

— В сердце каждого дракона горит огонь любви, — тихо сказал он. — У тебя он тоже есть. Просто сейчас он спрятан подо льдом. Но когда ты встретишь того, кто сможет его разжечь… когда ты полюбишь по-настоящему… тогда ты сможешь вернуться домой. И будешь жить и чувствовать, как обычный дракон.

Я посмотрела на его руку, лежащую на моей. Я должна была почувствовать тепло, благодарность, любовь к отцу, который беспокоится обо мне. Вместо этого я анализировала его слова, как решение математической задачи.

— А если я не найду эту любовь?

— Тогда ты станешь тем, чего я боюсь больше всего, — прошептал Кайрос. — Идеальным воином.

Дарин резко встал из-за стола.

— Значит, нам нужно ехать завтра утром, — сказал он решительным тоном. — Чем быстрее мы вернём её к жизни, тем лучше.

Тариус кивнул.

— Отбор продолжается. Там остались другие кандидатки, интриги, испытания. Это именно то, что ей нужно — живые эмоции, настоящие чувства.

Я встала из-за стола.

— Хорошо, — спокойно сказала я. — Завтра мы улетаем.

Отец поднялся следом.

— Эльвия, — позвал он меня, когда я направилась к двери. — Я люблю тебя. И я верю, что ты обретёшь свой огонь. Ты сильная. Сильнее любой магии.

Я обернулась и посмотрела на него. На этого мужчину, который дал мне жизнь, которого я так долго искала и который был готов отдать мне всё.

— Я знаю, — ответила я.

И это была правда. Я знала, что он меня любит. Просто не могла этого почувствовать.

Два дня полёта до Рубиновой Цитадели тянулись медленно и однообразно. Мы летели тем же путём, что и прибыли сюда, — над заснеженными пиками, ледяными ущельями и безжизненными равнинами. Наши гвардейцы держались позади, их драконьи силуэты тёмными точками виднелись в небе. Но теперь пейзаж за нами менялся в обратном направлении. Белый снег уступал место серым камням, серые камни — зелёным лесам.

И с каждой милей, отделявшей меня от цитадели Белого Хлада, мне становилось немного легче дышать.

Это было едва заметно. Словно кто-то по капле добавлял тёплую воду в ледяной пруд. Я по-прежнему чувствовала холод внутри, но он больше не сковывал меня полностью. Иногда, когда солнце пробивалось сквозь облака и касалось моего лица, я ловила себя на том, что щурюсь от удовольствия.

Мелочь. Но для меня это было как чудо.

Первую ночь мы провели в той же пещере, где останавливались по пути на север. Гвардейцы расположились у входа, несколько человек остались снаружи в дозоре. Тариус молча развёл костёр, Дарин проверил припасы. Я сидела у огня и смотрела, как пляшут языки пламени. Оранжевые, красные, жёлтые — живые, тёплые цвета.

— Ты выглядишь лучше, — сказал Дарин, садясь рядом со мной.

Я повернула голову и посмотрела на него. Его лицо было освещено огнём, в золотых глазах отражались танцующие искры.

— Правда?

— Правда. В твоих глазах что-то изменилось.

Мы сидели молча, слушая треск поленьев и далёкий вой ветра в горных расщелинах. Тариус устроился в противоположном конце пещеры и делал вид, что спит, но я чувствовала его напряжённое внимание.

— Дарин, — тихо спросила я, — ты когда-нибудь чувствовал себя… опустошённым? Словно внутри тебя ничего нет, только холод?

Он долго молчал, обдумывая ответ.

— После смерти дедушки, — наконец сказал он. — Мне было четырнадцать. Я помню, как стоял на его похоронах и не мог заплакать. Все рыдали, а я просто стоял и думал о том, какая сегодня хорошая погода для полётов.