Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 83 – Анжелика Янчевская

И тут я услышала крики.

Сначала приглушённые, доносящиеся издалека, из глубины служебных коридоров. Потом всё громче, ближе. Я услышала торопливые шаги, панические, срывающиеся голоса, а затем — пронзительный женский визг, перешедший в протяжные, истерические рыдания. Звук, от которого кровь стынет в жилах.

Я рывком распахнула дверь. Коридор, обычно тихий и пустынный в этот час, был полон слуг. Они сбились в испуганную, перешёптывающуюся толпу у одной из неприметных дверей чуть дальше по коридору. Двери в каморки для прислуги. Моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой.

— Что случилось? Что происходит? — спросила я у пробегавшего мимо молодого слуги в серой ливрее.

Он обернулся, его лицо было белым от ужаса, глаза — круглыми, как блюдца.

— Там служанка… ваша служанка… мертва! — задыхаясь, проговорил он.

Мир качнулся, накренился и посыпался осколками. Моя Лиара. Нет. Нет, этого не может быть. Это ошибка. Он перепутал.

Я бросилась к толпе, не чувствуя под собой ног.

— Пропустите! Дайте пройти!

Я расталкивала оцепеневших слуг, которые шарахались от меня, как от чумы. Дверь в каморку Лиары была распахнута настежь. У порога уже стояли два гвардейца, сдерживая напирающих.

Это была крошечная комната без окон, где едва помещались узкая, застеленная грубым одеялом кровать, маленький, потёртый столик и деревянный сундук для вещей. Спёртый, удушливый воздух был пропитан густым, приторно-сладким ароматом, от которого у меня закружилась голова.

И на этом столике стояла та самая ваза из тёмно-синего, почти чёрного хрусталя. А в ней — чёрные, бархатные, прекрасные и ужасные Полуночные Орхидеи Страсти. Они выглядели неестественно в этой убогой обстановке.

А на кровати, откинув голову на подушку, лежала Лиара. Её руки были обнимали подушку, словно она просто уснула. Но её кожа была неестественно серой, как пепел. На приоткрытых губах застыла тонкая полоска синеватой пены. Она была мертва.

В этот момент коридор взорвался новой волной суматохи. Толпа слуг расступилась, как волны перед носом ледокола, и в проёме появился лорд Дарин. Он был не один. За его спиной, как две тени, стояли гвардейцы, а рядом с ним — невысокий, седовласый мужчина в строгой форме лекаря, с объёмным саквояжем в руках.

Дарин не смотрел по сторонам. Его взгляд, холодный и острый, как осколок льда, был устремлён прямо в каморку. Он на мгновение задержал его на безжизненном теле Лиары, и на его лице не дрогнул ни один мускул, но я увидела, как его золотые глаза потемнели, став похожими на застывшую лаву.

— Очистить коридор! — его голос прозвучал тихо, но с такой властной, металлической ноткой, что слуги, до этого сбившиеся в испуганную толпу, тут же бросились врассыпную. — Никого не впускать. Поставить оцепление.

Гвардейцы чётко, без лишних слов, принялись выполнять приказ, оттесняя последних любопытных.

— Элиас, — обратился Дарин к лекарю. — Осмотри её.

Лекарь молча кивнул и, не обращая внимания на меня, застывшую в проходе, вошёл в каморку. Я же осталась стоять, прижавшись к стене, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Дарин вошёл следом за лекарем. Он не подошёл к кровати. Он остановился у столика. Его ноздри едва заметно дрогнули. Он наклонился к цветам, но не вдыхал их аромат — он словно пробовал воздух, прислушивался к нему своим чувством. Затем его взгляд стал жёстким, как закалённая сталь. Он выпрямился и резко обернулся ко мне.